— Ты, конечно, намекаешь на бедненького Уфимцева, обиженного мной и обласканного тобой? — съязвил Пастухов.
— Да, и Уфимцева, — ответил Акимов, не обращая внимания на тон Пастухова. Он затянулся папиросой, потом потушил ее, вдавив в пепельницу, чтобы не мешала разговору. — Если к тому же Уфимцеву подойти по-товарищески, думаю, что он, может, пожался бы немного, но дал зерно. Но дело не в этом, товарищ Пастухов. Я вот прошу членов бюро послушать, что пишет в партком правление колхоза «Рассвет», где ты тоже побывал.
И он стал читать письмо из колхоза. В нем рассказывалось, как по требованию Пастухова в госпоставки было сдано не только зерно, предназначенное на выдачу колхозникам, но и часть семенного материала. Когда председатель колхоза попробовал возражать, Пастухов поднес к его лицу скрещенные пальцы своих рук, напоминающие тюремную решетку, и спросил его: «Ты это видел? Еще не пробовал?»
Пока письмо читалось, Торопов, припомнив давешний разговор с Акимовым, сопоставив всю «деятельность» Пастухова за эти два года, не мог мысленно не воскликнуть: «Борзов же! Настоящий Борзов, только нашего времени...» Он посмотрел на Пастухова. Пастухов сидел неподвижно, забыв зажатую между пальцев сигарету, но, как только Акимов закончил читать письмо, вскочил.
— Это беспардонное вранье саботажников хлебозаготовок! — Он начал говорить с таким азартом и так громко, что Акимов предупреждающе поднял вверх ладони, прося пощадить уши присутствующих, покачав неодобрительно головой. — Я требовал выполнения плана, это мое право, а откуда они возьмут зерно, из каких фондов, это их дело, они обязаны выполнить, план любыми средствами, на то и государственный план! Надо судить председателя колхоза за саботаж, а не вытаскивать на бюро эту глупую писанину, клевету на начальника производственного управления, ответственного за план по району.
И он, зло взглянув на Акимова, сел, стал разжигать потухшую сигаретку.
— Предположим, не ты один в районе ответственный за это, — заметил Торопов.
— Во всяком случае, ты не в их числе, — бросил Пастухов, глубоко затянулся сигаретой и не заметил, как выдохнул дым в лицо сидевшего напротив Степочкина. Тот зажмурился, но не отвернулся, ничем не выдал своего неудовольствия.
— Судить председателя колхоза стоило бы, только теперь не за то, за что ты предлагаешь, а за сдачу семенного зерна, — сказал прокурор. — Но по обстоятельствам дела, как изложено в письме, судить надо не его, а того, кто толкнул на это.
— Правильно, прокурор, — поддержал Игишев, — Не надо быть юристом, чтобы криминал обнаружить
Пастухов повернулся к нему, уже взмахнул бровями, намереваясь отчитать Игишева, как Акимов постучал карандашом.
— Подождите драться прежде времени, поберегите силы, — сказал он. — Вношу на ваше обсуждение проект решения, — и он извлек из стола листок. — Вот тогда можете спорить... Но перед тем, как ознакомить вас с проектом, мне хотелось бы сказать два слова. Товарищ Пастухов тут обронил, дескать, из каких фондов колхоз будет план выполнять — его не касается. Нет, товарищи, это касается каждого из нас, и в первую очередь тебя, товарищ Пастухов. Что значит сдать семена? Это поставить колхоз под удар в будущем году. А нам жить не только сегодня, а и завтра и послезавтра, не только в этом году выполнять план хлебосдачи, но и в будущем, да не просто выполнять, но и перевыполнять. Повторяю, нам не только сегодня жить, нам вечно жить, — жить нашим, людям, нашей стране, и чем дальше, тем больше будут потребности в зерне, мясе, овощах. Так что твоя задача, как руководителя, не семенное зерно в колхозах выколачивать, а в глубь вопроса смотреть, так строить работу, чтобы с той же земли с каждым годом брать все больше и больше продуктов сельского хозяйства.
— Это что? Очередная лекция? — спросил Пастухов, делая подобие улыбки на лице. — Читай ее не мне. Я сам кое-кого поучу, как надо работать.
Акимов ничего не ответил на тираду Пастухова, лишь подвигал скулами и, переждав, когда утихнет волнение за столом, вызванное словами Пастухова, стал читать проект решения бюро.