Они доехали до края города, и она свернула куда-то и выехала на шоссе.
– Руперт, дорогой, не тот ли это дырявый свитер, в котором ты уходил от нас на Рождество?
– Да, – ответил Руперт.
– Однако так не пойдёт. Ты не можешь войти в «Дзефферелли» в этом.
– «Дзефферелли»?
– Это ресторан в Цинциннати. Весьма претенциозный ресторан. И посетители одеваются изысканно.
– А зачем нам ехать в ресторан в Цинциннати? – не понял Руперт, разволновавшись не на шутку. Всякий раз, как он встречал этих людей, происходило что-то странное. Странное для него, по меньшей мере. Он часто переживал, что из-за котокраж люди считают его семью чудной, но, возможно, в большом мире было полно странностей. Возможно, красть кошек – сущие пустяки.
– Мы с мистером Риверсом ездим туда каждый год на годовщину свадьбы, а я сама – каждый вторник. Это чудесный ресторан. Прекрасная еда. Вот поэтому, когда я решила стать шеф-поваром, мне сразу пришёл на ум этот ресторан. Я заговорила о своих планах с мистером Риверсом, но он сказал, что ему не нравится сама идея работающей жены. Он боялся, что начнутся пересуды, будто он не может содержать жену. Что мы испытываем финансовые трудности. Иначе, мол, зачем его жене делаться кухаркой? «Не кухаркой, – объясняла ему я, – а будущим шеф-поваром». Хотя, честно говоря, я не прочь и просто поваром поработать. Открыть свой придорожный ресторанчик. Уверена, это было бы занятно.
Ты, несомненно, думаешь, сегодня с женскими правами считаются, а всё подобное далеко позади. Ты удивляешься, как я терплю такое отношение, но, Руперт, брак – сложная штука. В нём есть свои пакты, зоны военных действий и негласные соглашения, и я не готова была сразу объявлять войну. Итак, я решила, что мне придётся научиться готовить втайне от мистера Риверса. И тогда я придумала этот план. Записаться в кулинарную школу? Исключено. Разве это сделаешь тайно? Нет, мне был нужен ресторан, куда я могла бы втихаря приезжать поздно вечером и учиться готовить. А где, как не в «Дзефферелли»? Я спросила шефа Майклза, главного повара в «Дзефферелли», можно ли мне находиться на кухне вечером, и он сказал, да, но только по вторникам, потому что этот день потише, чем выходные, когда у них очередь на вход. И я многому научилась, Руперт. Поначалу я просто наблюдала за линейными поварами и старалась не путаться у них под ногами. Затем как-то раз один из поваров не смог выйти на смену, и я уговорила шефа Майклза позволить мне встать на пустующую станцию, причём так хорошо отработала, что он теперь разрешает мне приходить и вставать на одну из станций или подменять линейного повара на вторую половину вечера, отпуская его домой пораньше.
– Что такое линейный повар? – поинтересовался Руперт.
– Это те повара, которые стоят рядком и готовят то, что скажет шеф-повар. А станция – это место работы линейного повара, его плита, его духовка и всё такое. Шеф-повар может держать повара на одних стейках с перцем, передавая ему все такие заказы. Стейк с перцем за стейком с перцем за стейком с перцем. Это не очень-то духоподъёмная работа, Руперт. Ну, разве что ты обожаешь готовить стейки с перцем. Конечно, я понимаю, что любая работа, и даже творческая, вроде готовки или балета, во многом рутина. Приходится повторять одно и то же действие раз за разом, пока оно не войдёт к тебе в КРОВЬ. Уверена, что в половине случаев балерины порхают по сцене, думая про себя: «Па-де-ша, па-де-ша, па-де-ша, когда же это закончится?» Вот я также думаю о стейке с перцем, если хочешь знать по правде. И поэтому я решила, что быть линейным поваром не для меня. Я хочу создавать блюда для «Дзефферелли», а не просто готовить их. В этом мой истинный талант. И поэтому я придумала ещё один план. Мы убьём одним выстрелом двух зайцев. Но пока не погонишься за мечтой, доподлинно её не узнаешь, так ведь, Руперт?
Миссис Риверс продолжила вести машину с невесомой улыбкой на лице. Руперт чувствовал, что ему следует что-то ответить, но не знал, что и сказать. Наконец он проговорил:
– Это очень мило, миссис Риверс.
– Ой, спасибо, Руперт, – отозвалась она.
Какое-то время они неслись по автостраде в полной тишине. Море огней приближалось сквозь пелену снега, и это почему-то умиротворяло. Руперту нравилась миссис Риверс, и всё же он сомневался, что это правильно – ехать по автостраде в машине женщины, которая выдернула его среди ночи из постели, чтобы, улыбаясь и разговаривая о посторонних вещах, увезти туда, где ей и самой-то не следует находиться. В этом было что-то смутно опасное. Пусть не угрожающее, но недозволенное. А Руперт всегда старался вести себя очень и очень хорошо. Нарушать правила было не в его стиле.