– Где ты застряла? Я должен был быть дома ещё час назад, – бросил ей один из поваров, когда они пробегали у него за спиной. – Я отмазал тебя, сказав шефу Майклзу, что сам попросил тебя приехать попозже, потому что хотел немного задержаться, но теперь давай в темпе вальса! Я хочу убраться отсюда!
– Ты – золото! – воскликнула миссис Риверс. – Я мигом!
Она потащила Руперта дальше, в раздевалку. Тут она быстро нашла маленький поварской китель на одном из крючков и взмахом руки подозвала официантку.
– Харриет, дорогая, у тебя не найдётся булавок? И ножниц?
– Ну, вы даёте, миссис Риверс, – отозвалась официантка. – Я и так уж с ног сбилась. Булавки есть у меня в косметичке, но у меня нет времени их доставать.
– Просто скажи мне, где они лежат. А где мне найти ножницы.
– В третьем шкафчике, – бросила официантка. – А что касается ножниц, просто возьми те, что для птицы. Но только не у Эндрю. Он сегодня не в духе. Нарочно накосячил в трёх моих заказах.
– Козёл, – припечатала неизвестного Эндрю миссис Риверс. Она принесла ножницы для разделки птицы, достала булавки из косметички Харриет и надела поварской китель на тощего Руперта. Он оказался слишком длинным. Скорее платье, чем китель. Миссис Риверс встала на колени, срезала лишнее и подколола, а затем откинулась назад, чтобы оценить результат. – Ничего не попишешь, сойдёт и так, – решила она.
– Так, теперь, как я уже говорила, у меня есть план, – миссис Риверс положила руки на плечи Руперту и посмотрела ему прямо в глаза. – Ты здесь потому, что я расстроилась из-за призов. Но ещё и потому, что ты мне нужен. И вот что я хочу, чтобы ты сделал.
Она зашептала Руперту на ухо.
Затем миссис Риверс провела Руперта в основной зал ресторана. Здесь гремела целая симфония шумов и звуков. Здешний гул был не столько напряжённым, сколько возбуждённым. Это был шум множества людей, весело разговаривающих во весь голос, пытаясь перекричать остальных. Раздавались восторженные возгласы тех, кто отмечал какое-то событие или просто передышку в привычной канители. Дзинь! – тарелки, вилки, бокалы бряцали об стол, куда их клали официанты, и – фух! – официанты проплывали мимо, словно киты в глубине морских течений. Ресторан был погружён в полумрак, только на столах горели свечи, а в баре поблёскивал металл и зеркала. От запахов, звуков и всеобщего мельтешения у Руперта закружилась голова. Стиснув зубы, он сдерживался, чтобы не схватить из корзинки, которую официант поставил на столик неподалёку, исходящие паром булочки. Но миссис Риверс поторапливала и тянула его дальше, пока они не остановились у бара.
Тут она указала ему на стул у конца стойки, а пока он забирался на него, разъяснила бармену:
– Сэм, я сегодня приглядываю за юным Рупертом. Но не могу же я взять его в кухню. Ты только представь, что скажет шеф Майклз!
Сэм закатил глаза и кивнул.
– Будь лапушкой и позволь ему посидеть тут. Он тихоня, с ним не будет никаких хлопот.
– Ладно, так и быть, но сегодня бар под завязку, – нехотя согласился Сэм. – Мне некогда за ним присматривать.
– Нет, нет, ему уже десять. За ним не надо присматривать, словно за четырёхлеткой. Просто разреши ему посидеть в уголке.
– Ты будешь сидеть тихо, Руперт, и не доставишь мне неприятностей?
– Да, сэр, – ответил Руперт.
Тут Сэма позвал клиент, и он метнулся к другому концу длинной барной стойки.
– Мне нужно бежать. – Миссис Риверс обеспокоенно обернулась, а затем повернула вращающийся стул, так что Руперт оказался с ней нос к носу, и, обхватив его лицо руками, чётко-пречётко проговорила: – Что же… НЕ ЗАБУДЬ!
– Но… – запротестовал Руперт, потому что он и представить себе не мог, как, как ему сделать то, о чём его просила миссис Риверс. Ох, это было ужасно. Зря он сюда приехал. Для такого дела он совершенно не годился. Он её страшно подведёт.
Руперт ёрзал на стуле. Стул вращался, и мальчик скоро выяснил, что, поворачиваясь и туда, и сюда, может оглядеть весь ресторан. А ещё он мог незаметно подглядывать, как люди едят, повернувшись к залу спиной и смотря на отражение в зеркале над баром. Спустя полчаса и это немного наскучило. У стула не было спинки, на которую можно было бы откинуться. Руперт устал всё время сидеть прямо, у него болела спина, и ему хотелось в постель. Он так устал, что наклонился вперёд и лёг щекой на барную стойку. Но когда Сэм заметил это, он бросил такой взгляд через всю барную стойку, что Руперт тотчас выпрямился солдатиком. Тут Сэм даже рассмеялся, и, улучив минуту, когда гости перестали наперебой заказывать напитки, принёс Руперту колу и вазочку жареного арахиса со словами: