Джон Рейнольдс восхищённо глядел на неё.
– Возможно, ты скучаешь по пудингу, – возразил Тургид.
– Не умничай, – оборвала его тётя Хазелнат.
– Но всё равно не понимаю, как ты узнала, что Руперт приедет сюда на свой день рождения, – продолжал Тургид, которого мало интересовали размышления тёти Хазелнат и восхищённые взгляды Джона Рейнольдса.
Тётя Хазелнат открыла рот, чтобы ответить, как Руперт вдруг понял и перебил её:
– Да нет же, она отмечает свой день рождения, она и не знала, что это и мой тоже, – закончил он коряво и практически шёпотом, потому что неожиданно сообразил, что провозгласил, что сегодня у него день рождения.
– Ах, вот к чему клонил Тургид, когда интересовался, откуда я знала, что вы приедете, – промолвила тётя Хазелнат. – Вот ведь, Руперт, какое совпадение! Тогда мы задуем свечи дважды, и ты тоже загадаешь желание.
Она чиркнула спичкой, зажгла свечи и вежливо настояла, что начинать Руперту. Руперт закрыл глаза и задумался, чего бы пожелать, и тут же у него перед глазами возник большой сочный гамбургер. Для него одного. Или даже два гамбургера. Я желаю гамбургеры, подумал он и задул свечи. Затем тётя Хазелнат снова зажгла свечи, прикрыла глаза, загадала желание и тоже задула.
– Что ты загадал? – спросила она у Руперта, открыв глаза.
– Мне бы хотелось кусочек пирога, – прошептал он, надеясь, что она решит, что это и было его желание. Даже он знал, что о желании нельзя никому рассказывать, иначе оно не сбудется.
– А что пожелали вы? – спросил тётю Хазелнат Джон Рейнольдс, но в эту минуту раздалось громкое жужжание, и пол завибрировал.
– ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ! – закричала тётя Хазелнат.
– Быстро! Становитесь в дверной проём, это самая надёжная часть дома, – велел Джон Рейнольдс, который, конечно же, как агент спецслужб, чего только не знал. А затем он сделал нечто невероятное. Он обежал вокруг стола, легко, будто она ничего не весит, поднял тётю Хазелнат и перенёс в дверной проём.
Это выбило почву из-под ног Руперта, Тургида и тёти Хазелнат не хуже землетрясения.
– Нет! – воскликнул Тургид. – Это не землетрясение! Посмотрите на машину времени! Она вибрирует. Если мы не поторопимся, она отправится без нас.
Мальчики бросились к коробке и залезли внутрь.
– Поставьте тётю Хазелнат, мистер Рейнольдс, – попросил Тургид. – Вы не можете здесь оставаться, или вы застрянете тут. Вы никогда не вернётесь в своё время.
– Я думаю… – Джон Рейнольдс смолк и не сдвинулся с места. Он не отпускал тётю Хазелнат, хотя всем было ясно, что землетрясения нет.
– Да, пожалуйста… – промолвила тётя Хазелнат, глядя ему в глаза. Но что она собиралась сказать, пожалуйста, останьтесь или, пожалуйста, идите, мальчики так и не узнали, потому что коробка затряслась ещё сильнее, а в следующее мгновение они были уже на полу чердака в доме Риверсов.
– Вот теперь он точно застрял, – сказал Тургид. – Ему бы прыгнуть, пока ещё было время. У тёти Хазелнат нет машины времени, чтобы помочь ему вернуться в родное время.
– Не похоже было, чтобы он хотел туда возвращаться, – заметил Руперт. – Как думаешь, тётя Хазелнат хотела, чтобы он остался, или нет?
– Кому какое дело? – удивился Тургид. – Он сглупил, оставшись в нашем времени. Пока я стану президентом, он уже умрёт.
Эта странная мысль их отрезвила.
– И вообще, дерьмовая это машина времени, если хочешь знать, – продолжал Тургид. – Мы сказали: «Нет ничего лучше дома», – а она отправила нас не домой, а в Мендосино.
– Да, я думал об этом, и знаешь, может, это из-за того, что агент повис на коробке. Может, она перенесла его туда, где будет его дом. Может, даже если у них с тётей Хазелнат ничего не срастётся, ему по какой-то причине суждено жить в Мендосино. А может, это вовсе не связано с ним, и машина отправила бы нас туда, даже если бы он не вцепился в коробку, просто чтобы тёте Хазелнат не пришлось праздновать свой день рождения одной.
– А может, чтобы ты получил кусок именинного пирога, пока твой день рождения не прошёл.
– Но мне не досталось пирога, – возразил Руперт.
Тургид принялся шагать взад-вперёд по чердаку.
– Я только надеюсь, что они никому не проговорятся, кто будет президентом. А что если она начнёт рассказывать всем подряд и слух дойдёт до Стилвилля? Я умру, если кто-нибудь узнает.