Где только не носила Веселицу купеческая лихая судьба, в какие только воды не окунал он своих ног, а прекраснее русских спокойных рек не видывал он нигде. Посидишь вот так, поглядишь в живую глубину, отойдешь израненным сердцем, и недобрые мысли отринутся прочь…
Спокойно и мудро думалось Веселице. Смекал он, что после похода вернет его Всеволод во Владимир, а там заживут они с Малкой спокойно и без забот — свой очаг у него будет, родной человек в доме.
Неясно, в колеблющемся свете, отраженном рекой, вынырнула из-за бережка утлая лодочка. Не слышалось ни всплеска, ни шороха весел — тихо плыл челнок, подгоняемый одним течением.
Привстал Веселица, привычно насторожился: кого бог несет по реке в такую позднюю пору? Лег на доски, стал следить за челночком. Двоих заприметил в нем, услышал донесенный водою разборчивый шепот.
Облегченно вздохнул Веселица — не вороги это, не лихие люди, а двое милых говорят о своем. Но скоро в одном из говоривших стал вроде бы признавать дружинник голос молодого князя Константина.
И снова забилось сердце его с тревогой: в ночь да на пустынной реке княжич, как бы несчастья не стряслось.
Разве не наставлял его Всеволод следить за Константином в оба, далеко от себя не отпускать, от беды любой отгораживать?! Да как же сбег он от зорких дядек, как же на Днепре оказался? И кто приворожил его в этакую пору?.. Мал еще Константин, не смышлен, к злым людям попадет, греха не оберешься.
— Эй, княжич! — крикнул Веселица, сложив ладони у рта.
В лодке замолчали, замерли две тени, не шелохнутся.
— Княжич! — снова позвал Веселица.
Упало в воду, заплескалось нескорое весло. Лодка причалила к мосткам, закачалась на ударившей в берег волне.
«Да, никак, дочка Василька витебского с Константином-то», — удивился дружинник, становясь на колени и подтягивая лодку бортом к мосткам.
— Веселица? — вглядываясь в дружинника, недовольно проворчал княжич.
— Кому же еще быть?
— Эк тебя середь ночи-то угораздило, — сказал Константин, выпрыгивая на мостки и протягивая руку княжне.
«Она и есть, красавица писаная», — ласково подумал Веселица, суетясь на мостках и мешая княжичу.
— Ночь-то свежа, ног не промочил ли? — приставал он с расспросами.
Константин не слушал его, глядя на одну только княжну. Васильковна была боса, в одной рубахе — без телогреи и без кокошника. Ясное дело, и за нею не уследили. «Что дале-то делать?» — в замешательстве спросил себя Веселица. Теперь пожалел он, что кликнул княжича. Хоть и дите Константин, а с норовом.
Тут же, на мостках, принялся ругать его княжич:
— Аль подсматривать за мной наладился? Аль дел других нет? Тебе что было сказано батюшкой?
— Батюшка оберегать тебя велел, — оправдывался Веселица. — А тут послушал я, твой-то голос и признал. Уж не беда ли, думаю?
— Да какая беда, коли не звал я на помощь?
— Прости, княжич, ежели что не так…
— Не ругай его, — попросила Васильковна. — Он ведь худа нам не желал.
— Ладно, — сдался на ее уговоры Константин. — Иди спать, Веселица, да язык-то свой прикуси. Николи меня не видел, нигде не встречал. И про княжну ни слова.
Дело молодое, Веселице знакомое. Уж он ли не гуливал по ночам с владимирскими первыми красавицами, уж он ли не целовал их в уста, не говаривал им речей ласковых.
«Вырос княжич, а я и не заметил — когда, — рассуждал дружинник, подымаясь от реки в гору. — У Юрия, у того еще игры да забавы на уме, а этот вона как крылья расправил».
Утром кликнул его в свой терем Всеволод. Сердце вещее подсказало — неспроста.
Был князь в гриднице один с Константином, сидел, нахохлившись. Княжич рядом стоял, пунцовый от волнения.
— А скажи-ко мне, Веселица, — начал Всеволод, пристально глядя в глаза дружинника, — како с вечера тебе спалось?
— Худо, княже, — отвечал Веселица без запинки.
— Отчего же?
— Думы растревожили, княже, оттого и не спалось.
Всеволод постучал костяшками пальцев по столешнице, склонил голову набок с лукавой усмешкой.
— И давно это с тобой, Веселица?
— О чем говорить велишь, княже?
— Давно ли сон нейдет?
— Сон-то? Почитай, что ни ночь, княже…
— И вчера не спал?
— Как рукой отрезало, княже. Уж и сонной одури выпил, и душицы…
— Так, — бросил быстрый вгляд на Константина Всеволод. — А не бродил ли ты, Веселица, на воле, не встречал ли случаем княжича?..
— Винюсь, княже, встречал, — упал ему в ноги дружинник. — У воды-то вместе сидели, разговоры разговаривали, а про то я тебе не сказал. Много рыбы нынче в Днепре, показывал я княжичу, где сомов ловить…