— Пойдем посмотрим, что это было.
— Иди один, — ответил Юзик, — а у моей Марыси должен родиться ребенок. Если меня убьют, она не прокормит восьмерых…
— Дурак, — посмеялся над ним Стась. — То жалел ты свою кобылу, а сейчас на том берегу бродят десятки хороших лошадей. Нет у них хозяев. Не мы, так другие выловят и приведут их на свой двор.
Слова Стася поколебали Юзика.
— Хорошо, — согласился он. — Пойдем и возьмем себе по коню.
Они переправились через Вислу и осторожно сошли на берег. Первым увидел одиноко стоявшего на пригорке коня удачливый Стась.
— Видишь, — сказал он. — Я был прав.
И взял коня за уздцы. Юзик вскричал:
— Смотри, Стась, это княжеский конь!.. У него богатое седло и красивая попона.
Стаею жалко было хорошего коня. Но осторожный Юзик заставил его задуматься. Таких коней в округе немного. Каждый спросит себя, откуда у Стася такой конь. Наверное, он украл его, скажут одни. Другие подумают, что он ограбил богатого человека на большой дороге. Да если и возьмешь такого коня, то какой от него прок крестьянину? Не запряжешь его ни в соху, ни в телегу. Да и ест он, наверное, один только овес — оттого так и лоснится на его холке короткая шерсть.
Успокоил себя Стась и пошел дальше по полю, то глядя по сторонам, то склоняясь над убитыми.
Люди лежали в беспорядке по всему берегу. Кто был в простой рубахе, кто в кольчуге; кто сжимал копье, кто топор, кто меч.
Когда вошли в рощицу, Юзик, дергая Стася за рукав, закричал не своим голосом:
— Гляди, Стась, а вот и моя кобыла!
Стреноженная лошадь прыгала по лужайке, мирно пощипывая траву. Увидев приближающегося хозяина, она вскинула голову и приветливо заржала. Юзик даже прослезился от счастья и поцеловал кобылу в нос.
Он был вполне доволен и собрался уходить. Но Стась остановил его.
— Давай походим еще, — сказал он.
Теперь, когда кобыла нашлась, Юзик успокоился и подобрел.
— Давай, — согласился он, улыбаясь, — может, и тебе сыщем коня.
Но коней почему-то ни в рощице, ни на дороге, усеянной трупами, не было видно.
Тогда Стась пожаловался, что у него прохудилась обувь и он хочет обзавестись сапогами.
Сапог вокруг было много, глаза разбегались. Были красные сафьяновые, с серебряной стежкой по голенищу, были малиновые. Кожа у них мягкая, шелковистая, ласкает ступню. Встречались и погрубее — юфтевые.
Стась выбрал чоботы из сыромятной кожи, а Юзику приглянулись новые лапти. Брать господские сапоги они побоялись.
Жадный Стась не утерпел, сорвал с шеи убитого золотую цепочку, повертел ее в руках и тоже выбросил. А Юзик подобрал топор на длинной рукоятке. Таким топором удобно рубить хворост, решил он.
— Жалко, так и не сыскал я себе доброго коня, — вздохнул Стась. — И куда они только запропастились?
Совсем подобревший Юзик сказал:
— Поищем еще.
И они стали искать, продвигаясь по обочине дороги и перекликаясь друг с другом. Юзик вел в поводу кобылу, а на плече нес топор. Был он вполне счастлив, и бесплодные поиски скоро ему надоели.
Стась не хотел возвращаться домой.
— У тебя кобыла и топор, — говорил он, — а у меня ничего нет.
— Возьми и ты топор, — сказал ему Юзик. — Посмотри, сколько их валяется вокруг….
Небо тем временем быстро темнело, воздух стал тяжел и влажен. Полил дождь.
Друзья бегом припустили к берегу. Юзик привязал кобылу к лодке, и они поплыли на свою сторону.
Всю дорогу до самой деревни Стась был хмур и не произнес ни слова. Возле хибары Юзика он внезапно остановился и сказал:
— Ты иди домой, а я все-таки вернусь и подберу себе топор.
— Почему ты не взял его сразу? — удивился Юзик.
Но Стась ничего не ответил ему, потому что пожалел он не только о топоре. Если бы не было рядом Юзика… Он вспомнил о выброшенной в траву золотой цепочке и чуть не заплакал от обиды. Дурак ты и есть дурак, Стась. Если бы ты не выбросил цепочку, а снес ее своему деверю в Краков, он дал бы тебе много денег, — сказал себе Стась. Деверь его состоял в ремесленной общине — гмине — и был известным повсюду золотых дел мастером.
«Там можно еще кое-что найти», — нетерпеливо думал Стась, пробираясь по раскисшей от дождя дороге.
Глядя ему вслед, Юзик покачал головой. «Плохо кончит Стась», — сказал он себе и ввел кобылу во двор…
Спустившись к реке, Стась отвязал лодку и переправился на другой берег.
Теперь он был умнее. Он сорвал с убитого большую кожаную суму и стал быстро наполнять ее разными вещами. Руки Стася тряслись от радостного возбуждения, сума тяжелела, и он не заметил приближающихся к нему от перелеска всадников.