Он хотел заставить ее нюхнуть еще кокаину, но она предпочла ссыпать его себе в ладонь и натереть десны. Ей нравилось, как щиплет десны и язык, совсем как после визита к стоматологу.
- Зачем тебе Кит? Она же умерла;
- Надеюсь, что нет. Завтра я беру у нее интервью. Знал бы ты, чего мне стоило его добиться!
- Ладно, она осталась хорошей актрисой, значит, может сойти за живую.
- А за главу "Горизонт пикчерс"?
- Дудки! Она все время смотрит в рот папаше Ренсому.
- Кузену, - поправила Либерти.
- Не важно. Она всегда в нем души не чаяла. Если бы она сопротивлялась ему так же, как раньше мне, то у нее еще был бы шанс выжить, а так - тьфу!
- Если Рейсом позволит доснять "Последний шанс", она вырвется на свободу?
- Ну уж это вряд ли.
- Что ты знаешь о "Последнем шансе"? - Засылаешь к ним шпионов?
- Нет, просто знаю, с кем трахаться. Я спал с Монетт Новак, прежде чем ей под юбку полез Раш Александер.
Либерти широко раскрыла глаза:
- Раш Александер и Монетт Новак?
- Учти, строго между нами. Это он снова подсадил ее на героин. Сам я не люблю спать с наркоманками - я не из таких. Поэтому я и сбагрил ее Рашу пусть побалуется. - Он осклабился. - А тебе нравится наш разговор. Лисичка!
Иди присядь ко мне на коленки. - Он похлопал себя по огромному окороку.
- Только при условии, что ты будешь рассказывать дальше.
Кроуфорд горячо задышал ей в ухо:
- Все в этом городе только и болтают, что о творческих задатках Кит Рейсом. Ладно, она способная, не спорю, вот только не умеет играть в команде. Для бизнеса она не годится. Творчество - еще не все. Акулы сожрут ее и не поморщатся. Раш только и ждет, чтобы она оступилась. Ты не понимаешь... С Кит покончено. "Последний шанс" тут ни при чем, все дело в ней самой. - Либерти потянулась за новой порцией кокаина.
Его уже несло:
- Я могу наломать в десять раз больше дров, чем, скажем, два с половиной года назад, когда напортачил с дурацким вестерном. Даже в двадцать раз! И все равно останусь на плаву, потому что знаю правила игры. А вот Кит, как бы она ни снимала кино - ей все равно никто не поможет выбиться.
- За последние месяцы она привлекла много талантливых людей...
- А как же! - Он презрительно фыркнул. - Творческие личности слетаются на Кит как мухи на мед - особенно европейцы. Она ведь - само милосердие! Но все это только спектакль.
Либерти сползла с его колен:
- Если спектакль, то удачный.
- Уж поверь мне, Кит психованная. - Кроуфорд поймал ее за руку и стал лизать ей палец, а потом прихватил ее зубами за чувствительное местечко между пальцами так, что она подпрыгнула. - Маленькая, прыгучая - то, что надо! Ты знала, что Киска Кит любила, когда ее связывали?
- Ну и что? Марсель Пруст тоже любил. Разве это делает ее психованной?
- Может, да, может, нет. Но я никогда не видел Женщин, которые любили бы это так, как Кит.
- Я ни капельки не удивлена. - Она соврала: ее охватило даже не удивление, а оторопь, словно она застукала Кит Рейсом с любовником у себя дома. Ей захотелось убраться куда подальше, захлопнув за собой дверь спальни.
- Как я с ней баловался! Я ее дурачил: бывало, свяжу ее, завяжу глаза платком, она лежит в предвкушении, и я говорю ей, что сейчас мы будем трахаться, А сам знаешь что беру?
- Довольно! - Либерти резко выпрямилась. - Не желаю больше слушать!
- Еще как желаешь! Я же вижу, как ты часто дышишь - прямо как птичка... У Кит было пресс-папье - подарок матушки по случаю назначения ее моей вице-президентшей. Не знаю уж, что за штучка ее матушка, но, на мой взгляд, этот подарок - вылитый член. Более того, это мой член! Я все ломал голову: откуда она узнала, какой он у меня? В общем, его-то я и пускал в ход.
- Отвратительно!
- Ничуть. А главное - ты уже в полной готовности.
- Отстань! - Либерти зажмурилась. В голове у нее гудело, в ушах раздавался голос Бика и удары ее собственного сердца.
Он навалился на нее, заслонив и камин, и весь белый свет.
Бик Кроуфорд, воплощение американской мечты - кому же и отдаваться, как не ему?
***
Часы у изголовья кровати показывали час тридцать, когда Либерти приступила к осуществлению своего плана. Она надеялась на успех, иначе ей грозила смерть под двухсотдесятифунтовой тушей, спящей мертвым сном. Высвободив руку, она прикурила от зажигалки их погасший "джойнт" с марихуаной, сделала напоследок парочку хороших затяжек и перебросила окурок через Бика. Остальное было делом времени. Она уповала на то, что пламя охватит всю кровать еще до того, как он очнется и снова за нее примется.
Интересно, зачем он так старается? Последние три раза он ее совершенно не замечал. Можно было подумать, что он елозит не на женщине, а в грязи. От мальчишеского энтузиазма давно не осталось и следа, он превратился в угрюмого профессионала, работающего на средней скорости. "Качая грязь" хорошее название для книги о природе мужской сексуальности!
Бику можно было бы посвятить целую главу, да что там - всю книгу.
Ее восхищение давно улетучилось, паника - тоже. Сперва она прикрикнула на себя: "Не трепыхайся! Это не смертельно".
Но в нем оказался спрятан вечный двигатель. Сколько раз это повторялось? Вряд ли причина - кокаин. Может быть, холодная вода? Когда он учудил это в первый раз - выскочил наружу перед самым семяизвержением и окунул обе руки в ведерко из-под шампанского, где еще не растаял весь лед, она расхохоталась. Он посмотрел на нее обиженно, стоя на коленях, как сенбернар, угодивший в прорубь.
Либерти полагала, что навредила себе этим смехом. Если бы не смех, все обошлось бы грязными словечками и скоротечным надругательством. Но смех его взбесил. Она понимала, что это было голливудское бешенство, лекарство от всех неприятностей. Да, он привык вышибать клин клином.
Примерно в полночь он стал лить ей в рот шампанское.
Шампанское было такое холодное, что Либерти завизжала от страха. Он стал колотить ее по спине, словно она подавилась, и заставил выплюнуть все до последней капли.
А какие он использовал игрушки! Раньше, проходя мимо витрин секс-шопов, она гадала, как все это можно применить, и вот теперь ее любопытство было удовлетворено.
Запах марихуаны и тлеющего атласа становился все сильнее, но он не шевелился. Либерти полагала, что дворец сделан из железобетона и ни за что не сгорит, а она в худшем случае получит ожоги третьей или второй степени. Туша не позволяла ничего рассмотреть, но она надеялась, что на другой стороне кровати уже разгорелся хорошенький пожар. Потом она увидела дым.
- Либерти! Скорее, горим! - Он одним движением выплеснул воду из ведерка со льдом в огонь, совсем как дисциплинированный бойскаут на учениях по тушению походного костра Освобожденная Либерти метнулась в ванную. Даже если она будет отрезана в полыхающей спальне, даже если вместе с пожарными примчится целая орава репортеров, она все равно первым делом смоет с лица его слюни. Она боялась смотреть на себя в зеркало и долго терла лицо, возила мылом между пальцами и между ног Ребячество, конечно, учитывая, в каком количестве точек успел побывать Бик...
Вернувшись в спальню и застав его сидящим на краю почти не пострадавшей кровати, она схватила сумку и помчалась через анфиладу комнат к выходу. "Главное, пленки со мной", - подумала она, направляясь в сторону ворот.
***
В отеле ее ждали две записки: от Ренсома и от Пег. С мужчинами она в данный момент никакого дела иметь не хотела.
- Хорошо, что ты звонишь, Либ! Немедленно возвращайся! - Голос секретарши звучал как-то странно, но она решила, что это ей показалось.
- Закажи мне билет на восьмичасовой рейс, "Юнаитед". - Либерти так зевала, что слезились глаза.
- Нет, это поздно.
- Послушай, с нашим бюджетом мы пока еще не можем арендовать самолеты. - Либерти растянулась на кровати и уставилась в потолок.