- А я не могу подвести человека, оказавшего мне доверие.
Напрасно я вообще об этом заговорила. Так продолжим?
Если бы у Кит был хвост, он бы наверняка нервно задергался. Глубоко затянувшись сигаретой, Либерти решила считать молчание Кит согласием и продолжала:
- Я только что вернулась со Звара. Он, конечно, впечатляет, но там так пустынно! Как вы спасались от скуки?
- Иногда на Зваре бывало очень оживленно. - Казалось, Кит была рада переключиться на воспоминания. - Мать приглашала друзей из Европы и Штатов и позволяла им жить у нас по многу месяцев. Какие приемы она закатывала! Художники, актрисы, искатели приключений, бродяги... В общем, личности Помню одну женщину, носившую мужскую одежду и возившую грузы по всей Америке.
- Звучит экзотически, - сказала Либерти, - но разве это подходящая компания для девочки? Там были дети вашего возраста?
Кит покачала головой:
- Арабских девочек не выпускали из дома, поэтому я играла с мальчишками - сыновьями и племянниками эмира. Тогда я была такой смуглой, что меня принимали за арабку.
- А вы арабка?
- Нет, - удивленно ответила Кит. - Неужели похожа?
- Не в этом дело. - Либерти хотела продолжить, но не посмела: Кит не знает, кто ее отец... - У вас потрясающая мать.
- Так считают многие.
- Правда ли, что вы не разговариваете?
- А вот это вас не касается.
- Если это правда, моя задача сильно усложняется.
- Но я не ставила перед вами никаких задач...
- Да, не вы. Ваша мать!
Кит чуть не подпрыгнула.
- Вот оно что! Мне надо было сразу догадаться, откуда ветер дует. Только Китсия могла сговориться с "Метрополитен".
У Либерти под стулом зазвонил телефон.
- Простите. - Она схватила трубку. - Алло!
- Мисс Адамс? Вас спрашивает мистер Рейсом.
- Сейчас я не могу ответить, перезвоню ему позже.
Но Рейсом уже разговаривал с ней:
- Здравствуйте. Я о вас думал. Как Лос-Анджелес? - Его голос звучал слишком соблазнительно, и Либерти пожалела, что его нет рядом.
- Сейчас я не...
- Хочу пригласить вас на прием завтра вечером. Моя крестная дочь Верена празднует...
- Знаю, знаю! Спасибо, я с радостью. Послушайте...
Кит злорадно наблюдала, как Либерти выпутывается из сложной ситуации.
- Еще одно. Либерти. Вопрос, который не может ждать.
- Спрашивайте.
- Вы знакомы с Эбеном Пирсом?
- Обсудим это позже. Сейчас у меня интервью, и...
- Знакомы или нет?
- Да, но...
- Вы меня разочаровываете. Либерти.
Она покраснела и пролепетала что-то невразумительное.
- Надо было сказать мне раньше. Ладно, мы еще к этому вернемся.
Услышав короткие гудки. Либерти повесила трубку и робко взглянула на Кит:
- Простите. На чем мы остановились?
Кит лишь пожала плечами. Исчерпав все методы, а может, из желания погасить улыбку удовлетворения на лице Кит, Либерти наконец решилась и достала из сумки черепашку.
Поставив ее на середину столика, она устремила на Кит полный любопытства взгляд. Кит побледнела, медленно, словно преодолевая боль, поднялась из-за стола и попятилась от черепашки.
- Простите за бестактность! - пролепетала Либерти. - Надо было вас подготовить...
- Уберите это с глаз долой!
- Но ваша мать...
- Ничего не желаю слышать, вам понятно?
- Но, Кит, - затараторила Либерти, - я вовсе не собираюсь вторгаться в ваши личные дела, только... Как бы это сказать? - Она вцепилась в мраморную крышку стола. - По-моему, вашей жизни...
- Угрожает опасность? Ради Бога, перестаньте! Не хватало, чтобы и вы... - Кит схватила со стола свою сумочку.
И тут Либерти пошла ва-банк:
- Есть люди, желающие вашей смерти. Китсия дала мне эту черепашку в доказательство того, что я говорю правду.
- Что ж, тогда верните ей фигурку и передайте, что меня нисколько не волнуют ее византийские заговоры.
- Но, Кит...
- Лучше не суйте нос не в свое дело, Либерти! - Кит оттолкнула столик так, что стоявшая на нем чашка со звоном упала на пол, и поспешно покинула кафе, а Либерти осталась сидеть, не обращая внимания на удивленный ропот вокруг и на перевернутую чашку, из-под которой ей на подол стекал пролитый чай. Она так дрожала, что даже не находила в себе сил промокнуть чай салфеткой. У ее ног официант ползал по полу, подбирая осколки.
- Это ваше, мэм?
- Что? - Либерти встрепенулась. Он протягивал ей злополучную черепашку, а она все никак не могла решить, забрать ее или отказаться. В конце концов, черепашка принадлежала не ей. С другой стороны, ей так и не удалось передать загадочную вещицу законной владелице. Бормоча слова благодарности, она взяла черепашку, и тут зазвонил телефон. Не сводя глаз с черепашки, она схватила трубку.
- Да, слушаю.
- Это кто? - спросил грубый мужской голос.
- Бик! - У Либерти прилила к лицу кровь. - Это Либерти, Либерти Адамс. Вчера я ужинала в твоем чудесном доме. Вспомнил? - Молчание. - Я только хотела уточнить, не оставила ли я у тебя кое-что, когда убежала сразу после десерта. Там нигде не завалялись две магнитофонные кассеты? - Молчание. Пленки, Бик! Они мои. Отдавай! - Молчание. - Да отвечай ты, нечего сопеть! Я поработаю с ними и верну тебе. Ты поместишь их в свой архив. - Молчание. Это моя собственность, наконец! - Снова молчание. - Ну же, Бик, подай голос!
- Убирайся в задницу, крошка! - Он повесил трубку.
***
Войдя в амфитеатр "Рейсом билдинг". Либерти сразу испытала желание повернуть обратно: Брендан Марш так на кого-то разорался, что у нее опять разболелась голова. Три таблетки тайленола, которые она проглотила в женском туалете кафе "Беркшир-плейс", переодеваясь и ругая себя за неудачу с Кит, перестали действовать почти мгновенно. Ей совершенно не хотелось работать. Она даже звонила Джею Скотту и умоляла перенести интервью с Маршем, но Скотт ответил, что раз Брендан согласился, надо ковать железо, пока горячо.
Расправив плечи. Либерти достала термос и налила для крикуна чашку "каппуччино". Хорошо, что ей хватило ума попросить официанта наполнить ей термос! Увидев протянутую чашку. Марш расхохотался и подкрутил кончики своих густых усов.
- Наверное, вы - та самая молоденькая журналистка, которую обещал Скотти? Что ж, я с ним согласен: "Последний шанс" достаточно созрел, чтобы обратить на него внимание прессы.
Либерти улыбнулась и кивнула. Она уже не жалела, что не отложила интервью. Марш указал ей на металлическое раскладное кресло, а сам остался стоять, поставив ногу на соседнее кресло. Удерживая чашечку с кофе на колене, он был похож на медведя, приглашенного на вечеринку.
- Я торчу здесь с половины девятого утра. Четырнадцать помножить на двенадцать - сколько это будет? И со всеми я уже пообщался! С дюжиной поговорил по душам, с пятьюдесятью - как добрый дядюшка с малышней, восемь прослушал, пятеро дожидаются своей очереди. Чертова дюжина - разве это смешно? Напрасно вы улыбаетесь, юная леди! - Он сам, не удержавшись, засмеялся.
Либерти могла бы сразу спросить, зачем он тратит время, когда роль уже отдана Верене Александер, но решила с этим не торопиться. Показав на стайку молодых женщин, покидавших зал, она поинтересовалась:
- Кого вы, собственно, ищете?
Он надул щеки, выпустил воздух, потер затылок, еще раз потрогал кончик уса.
- Сам не знаю, милая. Наверное, полную противоположность...
Глядя на новую партию претенденток. Либерти закончила за него:
- Копии Мэрилин Монро? Я называю таких "куколками по имени Норма Джин".
- И правильно делаете. Удачное определение!
- Боюсь, его придумали до меня. - Поймав его недоуменный взгляд, она прыснула. - Ну конечно! Вы же утверждаете, что ничего не читаете.
- Только отзывы, - подтвердил он серьезно.
Либерти вспомнила связанный с Маршем скандал: несколько лет назад он выбросил в окно бара "Сарди" кинокритика "Вэрайети". А может, не в окно, может, он разбил им зеркало над баром? Во всяком случае, она ни за что не решилась бы махать красной тряпкой перед носом этого быка.