- По-вашему, сейчас ощущается нехватка хороших актрис, особенно инженю?
- В общем, да. Конечно, этот бизнес привлекает не актрис в настоящем смысле слова, а нарциссов, всяких див, мегаломаньяков и маньячек, нимфоманов и нимфоманок. - Марш высморкался в выгоревший синий платок. Рабочие штаны, в карман которых он убрал платок, сохранились, судя по их виду, еще с довоенных времен в довольно приличном состоянии. Брендан Марш явно не отоваривался в европейских бутиках на Родеодрайв или на Мэдисон-авеню: носить на заднице этикетку с чужой фамилией было не в его стиле. Как видно, Лиз Смит не ошиблась, когда назвала его "последним настоящим мужчиной Голливуда, а то и всей Америки".
Надев очки в стальной оправе, Марш принялся разглядывать женщин, и Либерти отметила горбинку на носу и небольшой шрам - в молодости он подрабатывал спарринг-партнером профессиональных боксеров.
- Любопытно, как может выжить в Голливуде человек вроде вас? поинтересовалась она.
- Трудом, только трудом! - ответил Марш агрессивным тоном, как бы бросая ей вызов. - Я всегда трудился. Пускай обо мне болтают что хотят будто я бегал в правильной стае, работал с правильными людьми, подключался к правильным проектам. Главное - я никогда подолгу не сидел без дела. Я вырастил пятерых детей от трех жен, почти не получая помощи, и постарался обеспечить им хороший старт в жизни.
Либерти вспомнила, что одна жена от него ушла, другая покончила с собой, третья сбежала с ведущим телевизионной гимнастики, оставив ему всех пятерых детей, младший из которых только начинал ходить. Как он выдержал?
- Дети помешали вашей карьере или благодаря им вы наслаждались семейной жизнью?
- Наслаждался? Ну, нет, бывали моменты, когда я ее ненавидел! Мне было несладко. Боже, думал я, кем они вырастут в этом логове греха? Будут водиться с дурными людьми, станут наркоманами... Но больше всего я тревожился из-за денег. Я работал до седьмого пота, не спал ночами. Удастся ли мне дать им хорошее образование? Конечно, я не выдержал, стал пить, и пил, надо признаться, как последний сукин сын - просто не знал другого способа снять напряжение.
- Как относились к вашему пьянству дети?
Он удивленно взглянул на нее:
- Разумеется, с ненавистью. Все, в особенности дочь. Между прочим, она на вас похожа: такая же праведная стервочка.
- Да ну вас, мистер Марш! - отмахнулась Либерти. Он погладил ее по руке.
- Нет, вы поймите меня правильно, милая: я в ней души не чаю. Но что делать, если она заносчивая гордячка! Она не давала мне спуску: боюсь даже прикинуть, сколько отменного виски она вылила в раковину, прямо как в рассказе Джона Чивера, помните?
- "Печаль от джина", - подсказала Либерти.
- Кажется, так. Но теперь все это в прошлом - с бутылкой я завязал. А они - славные детки. Трое в Сан-Франциско, Лили в Байе, младший еще учится в Массачусетском технологическом институте. Черт, как же я ими горжусь, всем своим выводком!
- А кто-нибудь из вашего "выводка" занимается шоу-бизнесом?
- Трое во Фриско, старшие сыновья. Один - драматург, то есть был драматургом, пока Кит не уговорила его писать киносценарии.
Он замолчал и грустно опустил глаза, словно от одного упоминания Кит перед ним разверзлась бездонная пропасть. Надо было срочно выправлять положение.
- Вы считаете, что секрет сохранения рассудка в Лос-Анджелесе - упорный труд?
- Не считаю, а знаю! - Он вскинул голову. - Штука в том, что за работой некогда отвлекаться на глупости. Что такое работа? Это когда час, от силы два кривляешься перед кинокамерой. Остальные пятнадцать-шестнадцать часов ты держишь оборону. Идет борьба со скукой, с грехом. Боже, там ведь форменный Шанхай! Но у меня семья и совсем не много проверенных друзей из коллег, которых я знаю долгие годы. Всем остальным я говорю: провалитесь вы! Если они не слушаются, я охаживаю их здоровенной дубиной, предпочтительно с гвоздями. Вот вам рецепт выживания.
Марш излагал все это на редкость серьезно, даже с неким изяществом, словно описывал великосветский ритуал.
- Ну вот. - Он поставил чашку и оглянулся. - Пора за дело. Предпоследняя партия на сегодня. Простите, мэм, сейчас вы увидите, как я превращусь в мерзкого старого ворчуна.
Усевшись в третьем ряду. Либерти стала наблюдать за Маршем, а он, расхаживая среди девушек, спрашивал их имена, здоровался за руку, узнавал, кто где играет, гладил по волосам, называл ласковыми именами, словно все они были его дочерьми. Познакомившись со всеми и польстив каждой, он в долю секунды превратился в сержанта на плацу. Вся группа невольно Вытянулась по стойке "смирно".
- Ты! - Он указал на девицу с крашеными черными волосами и худой шеей, в черных брючках и розовой кофточке в черный горошек. - Ты что, беспризорница, или это последний писк моды?
Бедняжка, до этой минуты явно воображавшая, что представляет собой воплощение стильности, покраснела и вопросительно показала на себя пальцем, качая пробковыми серьгами.
- Ты, ты! Какая твоя любимая театральная роль?
- Кэсси... - неуверенно проговорила она.
- Ты отвечаешь или спрашиваешь? - Девушка задрожала. - Кто-нибудь мне подскажет, что это еще за Кэсси?
- Танцовщица из кордебалета! - ответили хором сразу несколько девушек.
- Неужели? - отозвался Марш неожиданно вежливо.
Либерти видела, что претендентка не произвела на него впечатления.
- Ты! - Теперь его палец указывал на особу в розовой блузке с длинными рукавами, усиленно изображавшую персонаж, на который пришла пробоваться. Подойди и поцелуй меня. Посмотрим, сумеешь ли ты меня возбудить, не дотрагиваясь ничем, кроме губ.
Она без колебаний подошла к нему и впилась губами в его рот. Либерти могла поклясться, что оба пустили в ход языки. Поцелуй длился долго; когда он закончился, присутствующие громко перевели дух. Смелая мастерица поцелуев раскраснелась и не скрывала возбуждения.
- Скажите-ка! - Брендан подкрутил усы. - Мне понравилось! Может, повторим?
Девушки весело засмеялись, словно перед ними был папаша их подружки, позволивший себе немного подурачиться.
В том же духе представление продолжалось еще минут пятнадцать. Марш измывался над кандидатками, делал им выговоры за плохую подготовку, не давал спуску за слабость - физическую и профессиональную - и вообще вел себя, как закоренелый старый грубиян. Несчастные не возражали: они были готовы платить и не такую цену.
- Хватит! - сказал он наконец. - Благодарю вас, юные леди, за снисходительность к причудам усталого старика.
Они покидали зал с хихиканьем, призванным замаскировать ужас, который он на них нагнал. Проводив их взглядом, Брендан скомкал и бросил на пол полученный от ассистента список имен.
- Видели этих девочек? - обратился он к Либерти, - Женщин, - поправила она. - Все они старше девятнадцати лет.
- Нет, это не женщины, - процедил Марш с презрением. - Это же дети! Они еще не жили.
- Разве героине фильма не шестнадцать лет?
- Я ни разу не встречал шестнадцатилетнюю девчонку, которая сумела бы сыграть свою сверстницу. - Марш ухмыльнулся. - Дездемона, Джульетта, жена короля Ричарда - все эти роли исполняют зрелые женщины.
Либерти присмотрелась к новой группе и убедилась, что в словах режиссера был резон: все до одной выглядели неестественно.
- Они не виноваты. - Марш задумчиво теребил ус. - Они напускают на себя такой вид, потому что думают, будто мы ждем именно этого.
- А чего вы на самом деле ждете? - поинтересовалась Либерти.
- Девочек, одетых под шлюх. Ладно бы мы требовали только внешности, но нам подавай и соответствующее поведение.
Неудивительно, что они не взрослеют.
Либерти хотелось узнать, почему в таком случае ему постоянно приписывают связь с девушками, годящимися ему в дочери, и если он говорит все это искренне, то как допустил, чтобы от него ушла Кит, но вместо этого она спросила: