- Что-то ты поздно. Я уже начал беспокоиться.
- Ты уверен, что у нас свидание?
- Я пришел к тебе с миром и принес бутылку шампанского вместе со льдом и еще персиковый компот для приготовления твоего любимого напитка.
- Какая забота! Но это уже не любимый напиток. - Сухое шампанское с персиковым соком под названием "Беллини" - открытие, сделанное ими вдвоем в Италии много лет назад Она устало уронила руки. - Как ты сюда попал?
Он погрозил ей пальцем и припал губами к банке.
- Длинная история. Лучше не старайся выведать у меня этот секрет...
Либерти подошла к проигрывателю, выключила музыку и тут обнаружила, что он уже стоит у нее за спиной, ласково прижимая ее и целуя за ухом. Она потерла ухо о плечо, чтобы снять неприятное ощущение, и высвободилась из по объятий.
- Можешь не стараться. Пирс, мелкий подхалимаж уже не в чести.
Он поплелся за ней к кушетке и, когда она села, присев Перед ней и целуя ее бедро, снял с ее ног туфли. Либерти поежилась, и он снова поцеловал ее ногу.
- Как же я соскучился по этому вкусу! - Пирс облизнулся.
Она оттолкнула его:
- Перестань!
- Повелевай мной! Твое слово - закон.
Она сморщила нос:
- Сделай мне кофе - банка на полке над раковиной.
Он в притворном испуге взглянул на часы:
- Так поздно, Либ? Раз еще не пришло время для "Беллини", то как насчет "спритзера"? Помнишь свое любимое?
- Ладно, Пирс, действуй.
Он встал вместе с ней и, сжав ей рукой подбородок, поцеловал в губы. Почувствовав, что он готов к дальнейшему натиску, Либерти попятилась.
- "Спритзер"! - напомнила она, подталкивая сенатора к кухне, потом подбежала к туалетному столику и убрала в ящик фотографию женщины, похожей на принцессу из сказок сороковых годов. Она еще никому не объясняла, чья это фотография, и не собиралась делать это сейчас. Раздевшись догола, она казала собственному отражению в зеркале:
- Ну и что? Я у себя дома.
Пирс вернулся с высоким стаканом, в который подбросил льда.
- Мой маленький красный флажок! - произнес он нежно, протягивая ей стакан, и она проскользнула мимо него, чтобы спрятаться в ванной. Там, сделав большой глоток. Либерти снова посмотрела на себя в зеркало.
- Ты так и не ответил, как сюда проник. - Она включим душ.
- Может, лучше сохраним все в тайне? - отозвался Пирс из спальни.
- Ничего не выйдет! - заорала Либерти, перекрикивая шум душа и согреваясь под его струями. - Незамужняя женщина, живущая в одиночестве на окраине цивилизованного мира, имеет право знать, в чем состоит несовершенство ее охранной системы.
- Я раздобыл ключи у одного твоего старого приятеля. Либерти чуть не подпрыгнула. - Не хочешь спросить у кого?
Мой помощник побывал в одном пентхаузе...
- Только не у Бродвейского Боба! - испуганно вскрикнула Либерти.
- Бродвейский Боб? Восхитительно! Мой помощник сказал ему, что это имеет отношение к национальной безопасности.
Либерти рывком отодвинула занавеску и метнулась к непрошеному гостю, как была, мокрая с головы до ног. Он сидел у ее туалетного столика, открывая пузырьки с духами и блаженно вдыхая аромат.
- Повтори! - потребовала она.
- Чего ты, собственно, от меня ждешь, да еще стоя передо мной в таком виде?
Покраснев как рак. Либерти бросилась обратно под душ.
- Мой помощник - молодец, - невозмутимо продолжал сенатор. - Я сказал ему: делай что хочешь, но ключ должен быть у меня.
- Вот на что идут деньги налогоплательщиков! - снова завопила Либерти, желая сбить с него спесь.
- Честно говоря, - Пирс немного помолчал, - ты меня удивляешь. Ты что, всем раздаешь свои ключи?
- Удивляйся, сколько влезет! - отозвалась она с ухмылкой. - Бедняга Боб! Отдав ключи, он, наверное, на последнем издыхании пополз за сердечным лекарством.
- Ладно, скажи лучше, что ты держишь в этих крохотных пузырьках? ЛСД, наверное?
- Учти, Пирс, когда ты пытаешься шутить, то превращаешься в форменного осла.
- Ничего, у тебя с избытком юмора на нас обоих.
- Иди в задницу!
- Знаешь, Либ, все-таки я подарил тебе симпатичный туалетный столик. Рад, что ты его сохранила.
Либерти выключила душ, схватила полотенце и, вернувшись в комнату, спихнула Пирса с табурета, на который тут же уселась сама, свирепо поглядывая на него в зеркало.
- Долбаный сукин сын!
- Неужели это говорит воспитанница почтенного монашеского ордена? - Он не удержался от ухмылки.
- Из кого еще пытался вытрясти мои ключи твой дотошный помощник?
Он заглянул в ванную.
- Красота, Либ! Ванная отменная, душевая насадка выше всяких похвал. Почему ты не налила в нее воды? После такого мучительного дня гидротерапия это то, что тебе нужно. Я бы составил тебе компанию. А какой размер! Ты что, делала ванну на заказ?
- Вот-вот! - сказала Либерти ему в спину. - Сейчас залезу туда и вскрою себе вены, если ты не ответишь, что еще вы успели натворить.
- Дай-ка вспомнить. - Пирс присел на край ванны. - Кого же еще из твоих приятелей мы посетили за вечер? Первым делом, конечно, - психотерапевта с великосветской клиентурой.
- Гэвин? Он наверняка счел вас за психопатов. - Либерти принялась смазывать ноги и руки кремом.
- Только не меня. Правда, моего помощника он выбросил за дверь. Очень накачанный психотерапевт.
- Да уж, он такой, - подтвердила Либерти, насупившись.
- И это в шестьдесят-то лет! Слушай, Либ, ты хоть когда-нибудь спала с кем-нибудь помоложе? Не считая меня, разумеется.
- Лучше не остри, Пирс!
- Потом настала очередь этого... - Он понюхал ее губку. - Знаешь, такой тощий, нервный. Никак не хотел сотрудничать, зато навел нас на старину Боба. "Спросите у Росса", - сказал он. Ты уже одеваешься, Либ? А я только начал привыкать к твоей пленительной наготе... - Он прислонился к косяку и нарочито медленно осмотрел ее с головы до ног.
Либерти запахнулась в пестрый шелковый халат и сдернула с головы полотенце.
- Какие же у тебя роскошные волосы!
Протискиваясь мимо Него, она почувствовала его запах - смесь пива и лайма.
- Есть не хочешь? Я - страшно! Всего и съела за день, что какую-то пакость в самолете плюс к тому две чашки чая и чашку теплого кофе.
- Какой славный чердак! - ворковал он, следуя за ней по пятам.
Либерти достала банку арахисового масла и початую упаковку соленого печенья.
- На особняк не тянет, но меня устраивает. Видишь, как мало мне требуется для счастья.
Пирс дотронулся до ее руки:
- Послушай, Либ. - Он повернул ее голову и чуть приподнял ей подбородок, чтобы заглянуть в глаза. - Может, немного остынешь? Я знаю, тебе это не просто. Хочешь, чтобы я принес извинения? Сколько угодно! Прости, что я вторгся в твою крепость. Просто я знал, что это - единственный способ снова с тобой увидеться. Уж мне-то известно твое упрямство!
- Эбен, я... - начала Либерти, краснея.
- Знаю, Либ, знаю.
- Когда ты здесь, я не могу... Ты только взгляни! - Она вытянула дрожащую руку. - Видишь, я вся трясусь. Обычно такого со мной не бывает.
- Когда ты с Бобом, с Гэвином, с этим писакой, не помню, как его там, можешь не трястись. - Он со смехом привлек ее к себе. - Но со мной...
Они поцеловались. В этот раз она не отстранилась, только бессильно оперлась о кухонный стол.
- Женщины не могут жить одним сексом, - сказал он хрипло и, усадив ее на высокий табурет, опустошил холодильник, шкафы и полки. Вскоре на столе красовались икра, нарезанный лимон, тоненькие вафли, мягкий сыр, два хрустальных бокала, кувшин с персиковым компотом и бутылка "Пол Роже" сорок второго года, обложенная льдом.
Пирс потушил свет, зажег свечу и поставил "Вечер трудного дня" <"Hard Day's Night" (англ.) - песня из репертуара "Битлз">. Либерти сразу набила рот едой, потом стала наслаждаться "Беллини", таявшим у нее на языке, как снег с привкусом персика. После первого же бокала у нее закружилась голова. Ей было невероятно хорошо, хоть и немного клонило ко сну. Время от времени она взглядывала на Пирса и каждый раз встречала дружелюбный взгляд его серых глаз. Ей даже захотелось его расцеловать. Встряхнувшись, она подняла бокал: