- Поздравляю с выходом на широкую дорогу. Хватит тебе прозябать в нищете, пора влиться в августейшую сотню. Я потрясена.
- Меня назначил губернатор, Либ. - Он, покачивая бокалом, прищурившись, смотрел на пузырьки.
- Ну конечно, губернатор! - "Точно так же он назначил тебя мужем своей дочери", - добавила она про себя. - Как тебе сидится в сенате? В палате представителей тоже ведь было как будто неплохо?
- Неплохо, - подтвердил Пирс.
- Другие сенаторы небось презирают новичка? Представляю, как ты переживаешь это совершенно новое для себя ощущение, когда от тебя воротят нос.
- Ничего, я справлюсь.
- Не пудри мне мозги!
- Мне не хватает только тебя.
- А мне - тебя. Не стану врать, лучшего друга, чем ты, у меня никогда не было.
Правильнее сказать, он был единственным ее другом за всю жизнь. Какое-то время они молчали, слушая "Битлз". Либерти уже давно понимала, что ей недостает не только семьи. В приюте монастыря Святой Марии на Реке она ни с кем не заводила длительных отношений - оно и понятно: после большая часть девушек подалась в официантки или в работницы исправительных учреждений. Несколько особо умных, друживших с Либерти из восхищения перед ее высокими оценками на экзаменах, тоже пошли проторенной дорожкой: одна сбежала с гастрольным администратором рок-группы "The Who", выступавшей перед первокурсниками, другие две стали монашками.
Поступив в колледж. Либерти посвятила все время чтению, наверстывая недобранное в старших классах. Потом - работа в "Мадемуазель" и связь с Эбеном, не оставлявшие времени на общение со сверстницами...
- В общем, Эбен, я так и не поняла, зачем ты здесь объявился?
- Я же сказал: мы все должны начать сначала. Я не хотел, чтобы ты отнеслась к нашей встрече в Дубовом зале как к вымогательству, однако случилось, кажется, именно это. Вот почему я здесь.
- Чтобы снова заняться вымогательством? - Она отошла к окну. - Не знаю, в курсе ли ты, но один из твоих телохранителей крепко заскучал.
- Что?! - Пирс подошел и тоже посмотрел в окно. Под мигающей красной вывеской гаража переминался, тасуя колоду карт, низенький брюнет. - Это не мой. Не имею отношения ни к картам, ни к женщинам, ни к выпивке.
- И не мой...
Он повернул ее лицом к себе.
- То есть как не твой? Разве тебе нужен телохранитель?
- Шутка! - Она оттолкнула его и стала прибираться в кухне. - У меня нет телохранителя, хвост, может, и есть, но этот, внизу, - не мой хвост. Хотя.., кто знает... Может, мне привесили новый?
Он отнял у нее губку.
- Ты серьезно? Какой еще хвост?
- Мне не нравится выражение твоего лица. Пирс.
- Что именно?
- Словно кто-то умер. Собственническое выражение. Вообще-то я говорю серьезно. С тех пор как я занялась Китсией, за мной повсюду ходит низенький человечек. Куда я, туда и он. Он не причиняет мне ни малейшего беспокойства. Я же сказала, хватит так на меня глазеть - я в состоянии сама о себе позаботиться.
По крайней мере пока мне это вполне удавалось.
- Мне не нравится, что за тобой повсюду таскаются низенькие незнакомцы. Завтра утром приставлю к тебе своего человека.
- Не стыдно транжирить деньги налогоплательщиков в личных целях? Нет уж, обойдусь. Все, что мне нужно, - спокойно доделать материал. Господи! Она вскинула руки. - Я уже чувствую себя птеродактилем, увязшим в доисторическом болоте. Чем сильнее барахтаюсь, тем глубже погружаюсь.
- По-моему, ты очень кстати вспомнила про погружение. - В глазах Пирса появилось похотливое выражение. Он попытался взять в рот кончики ее пальцев, но она вырвала руку и пошла в ванную чистить зубы.
- Подойди к моему туалетному столику, - услышал он сквозь шум льющейся воды ее голос.
- Что ты сказала?
- Говорю, подойди к туалетному столику и открой ящик.
- Который?
- Правый верхний.
- Минутку, Либ! У тебя тут некое запрещенное вещество.
Это не для меня.
- Провались ты! Для меня.
- Что прикажешь с этим делать?
- Сверни мне косячок, вот что! - гаркнула она на всю квартиру.
- Как?
- Пальчиками, как же еще? Во втором ящике посередине лежит бумага.
- Ладно, попытаюсь.
- Умница! - Ее рот был набит пастой.
Выйдя из ванной. Либерти застала потешную картину: Пирс сидел с обсыпанными марихуаной коленями и глупо улыбался.
Она отняла у него газету и самокрутку смехотворного размера.
- На большее я не способен, Либ.
- Не горюй, сенатор. - Она похлопала его по плечу. - Главное - ты все-таки попытался.
Либерти ссыпала остаток марихуаны в целлофановый пакетик и убрала в ящик. Потом она чиркнула спичкой, зажгла "джойнт" и затянулась так глубоко, что даже закашлялась. Расслабившись и глядя на его мускулистый живот, она недоумевала, чем ее мог привлечь Арчер Рейсом? Сомневаться не приходилось мужчиной ее излюбленного типа был и остается Эбен. Снова затянувшись, она сказала:
- Пойми, наши отношения были от начала до конца придуманными. Либерти, которую ты себе нафантазировал, совсем не та, какой я была и какая есть.
- Это что еще за речи?
- Вы только его послушайте! "Что за речи"...
- Я тебя не понял.
- Вот упрямец! - Либерти старалась собраться с мыслями, а он лишь улыбался, глядя на ее усилия.
- Это серьезно, - предупредила она.
- Правда? - Пирс потянулся к ней, но она увернулась.
- Не отвлекай меня, сейчас наступит просветление... Если я ошибусь, ты меня поправишь. Я сказала: Либерти, которую ты якобы знаешь, - всего лишь твое воспоминание, она ненастоящая. - Либерти выдохнула дым ему в лицо. Попросту говоря, я была несусветной обманщицей, лгала тебе и теперь, по истечении срока давности, могу спокойно в этом сознаться.
Если хочешь уйти - скатертью дорога.
- Не хочу я уходить, - пробурчал он тихо. - Хочу послушать про "настоящую" Либерти.
Набрав в легкие побольше воздуха, она выпалила:
- Настоящая Либерти - не воспитанница степенных монахинь уважаемой миссии "Марикнолл". Настоящая Либерти выросла в монастырском приюте Святой Марии на Реке.
- Звучит как будто не менее достойно...
- Как бы ни звучало, это был простой католический приют для сирот в графстве Уэстчестер...
- И значит, не тюрьма Синг-Синг...
- Далеко не тюрьма, но и не "Марикнолл". У сестер не было университетских степеней, что бы я об этом ни плела, а сама я не была прилежной ученицей. Хочешь, скажу, кем я была в старших классах?
- Кем?
- Дешевкой! - Она расширила глаза, но Пирс молчал. - Я сбегала из общежития после наступления темноты, намазавшись косметикой, которую воровала в местном магазинчике: темно-синие тени для глаз, белая губная помада, черные чулки - соображаешь? Однажды мы с еще одной дурой засиделись в баре после того, как посмотрели в местной киношке "К востоку от Эдема". Дежурная сестра поймала нас в коридоре в три часа ночи, обозвала грешницами и обещала геенну огненную в случае, если в ближайшую пятницу мы не покаемся. Я уперла руку в бок, выставила ногу в черном чулке и сказала:
"Все это хреновина, сестра, сами знаете". Сестра была так поражена, что ничего не ответила. Потом, как бы я ни задерживалась, она никогда больше не грозила мне адским пламенем.
- Могу себе представить! - Он ухмыльнулся.
- На этом ложь не кончается. Помнишь, я говорила о таинственном благодетеле, твердила, что тебе нечего беспокоиться о моей участи после колледжа, что благодетель не даст мне пропасть? - В глазах Либерти появились слезы.
- Помню. - Улыбка сошла с его лица.