"Шива" носила рубашки с открытым воротом, галифе и черные сапоги. Кит не то чтобы не любила "Шиву", просто ей не нравилось, как ведет себя в ее присутствии мать, - при ней Китсия становилась уклончивой, называла Кит не "дочка", а "дорогая" или просто "ты".
Теперь Китсия не торопилась по утрам в мастерскую, и они с "Шивой" вечно над чем-то посмеивались вдвоем. Полеживая в прохладной гостиной на ковровых ложах, почти соприкасаясь ногами, они курили черные сигареты. Иногда они желали поделиться с Кит причиной своего веселья, но она отшатывалась, почуяв запах, который всегда исходил от седобородых курильщиков гашиша на арабском "суке". Ей не нравилось находиться в их обществе, еще меньше нравилась их манера вышучивать ее друзей. Однажды она не выдержала и потребовала у "Шивы" объяснений.
- Ты хочешь знать, что мы находим забавного в твоих Маленьких Принцах? - спросила та, внезапно посерьезнев. - Ничего особенного. Просто я говорила Китсии, как печально, что сейчас они так добры к тебе, а когда вырастут, захотят отрезать тебе клитор.
- Не понимаю. Что такое клитор?
- "Розовый бутон", "безделушка", "сахарок" - мало ли как это называют? Такой нежный кусочек плоти.., вот здесь. - Ее рука опустилась вниз, и Кит в ужасе отпрянула. После этого ей снились кошмары об Ахмеде и старике эмире, его отце, заносящем над ней нож.
Через неделю после отъезда Каролайн Кит снился ставший привычным кошмар, а проснувшись утром, она увидела у себя на простыне кровь. Она сдернула простыню с кровати и бросилась с ней в мастерскую к матери. Китсия подняла на лоб защитные очки, поставила паяльную лампу на помост и спустилась с лесов.
- Итак, это произошло. Я так и думала, что это вот-вот случится. Между прочим, некоторые матери хлещут по такому случаю дочерей по щекам. Не бойся, я этого не сделаю.
Они пошли во двор, и она показала дочери, как отстирывать кровь холодной водой и песком.
- Я сама грязная, - сказала Кит.
- Так прими душ.
- Я недавно принимала.
- Теперь, когда ты стала женщиной, тебе придется в дни кровотечения делать это чаще.
- А вот и не обязательно! Я ведь каждый день плаваю.
- Да, с ужасными мальчишками! Это мы тоже обсудим.
Стоя под душем, Кит смотрела, как ее кровь, смешиваясь с водой, исчезает в стоке. Когда она вытерлась и натерлась маслом, Китсия дала ей марлевую прокладку. Кит почувствовала себя младенцем в подгузнике и так расслабилась, что поведала матери о преследующем ее кошмаре. Китсия молча выслушала дочь, потом произнесла:
- Кажется, причина кошмара налицо. - Она указала на запятнанную ночную сорочку. - Теперь, когда у тебя начались месячные, кошмары, надеюсь, прекратятся. Но запомни мои слова, дочь: стать женщиной тоже означает погрузиться в своего рода кошмар. В этой связи я должна предупредить тебя еще об одном... - Вытираясь, Кит посмотрела на мать из-под полотенца. - Если ты хоть раз позволишь Ахмеду или кому-нибудь из его братьев засунуть пенис туда, откуда у тебя идет кровь, это станет для тебя, для нас обеих несравненно худшим кошмаром.
После этих слов Китсия достала что-то из брючного кармана. Вещица блеснула на утреннем солнце, и Кит загородила ладонью глаза, чтобы получше ее разглядеть. Это была драгоценная черепашка - магический талисман, отгоняющий любые кошмары.
- Какая красивая! Откуда она у тебя?
- Издалека. Бери, теперь она твоя. Считай это утешительным призом.
Кит взяла черепашку и, повертев ее в руках, осмотрела со всех сторон.
- Это не только красивая, но и полезная вещь. - Китсия надавила на живот черепашки. Разноцветный панцирь откинулся, и в ладонь Кит упала серьга с черной жемчужиной.
- Еще один приз?
Прежде чем она успела поблагодарить мать, слуга вынес из дома поднос и поставил перед ними на скамью.
- Какое ухо тебе проколоть?
- Как это? Разве серьга одна?
- Скажи спасибо за одну.
- Не понимаю...
- В день, когда ты получишь вторую серьгу, ты узнаешь, кто твой отец. Надеюсь, этот день никогда не наступит - для твоего же блага.
Дырочка в мочке уха быстро зажила, и Кит снова стала почти ежедневно плавать с Ахмедом и его братьями. Они восхищались первым ее взрослым украшением - черной жемчужиной - и отпускали на ее счет оскорбительные шуточки.
Однажды во время игры в "сардинки" она спряталась за небольшой скалой, похожей очертаниями на присевшего на корточки великана. Ахмед вынырнул из воды у нее за спиной и принялся ее целовать. Она не удивилась: все братья издавна лезли к ней с поцелуями. Но в этот раз Ахмед пошел дальше и стал пихать в нее палец. Она едва не выпрыгнула из воды, но он не унимался, палец проникал все глубже, причиняя ей боль и одновременно заставляя ее гореть огнем.
- Хочу тебя подготовить, - прошептал он ей на ухо. Это походило на инструкцию для новой игры, и она перестала сопротивляться, позволив ему продолжать загадочные приготовления.
В последующие дни они регулярно играли в "сардинки", и она возвращалась к той же скале, зная, что он обязательно вынырнет рядом. Потом настал день, когда она обнаружила, что палец сменило нечто более крупное и твердое. Она вскрикнула, но он зажал ей рот рукой, чтобы остальные не услышали крик и не собрались посмотреть. Младшие увлеклись игрой в поло на мелководье. Слушая, как шлепают по воде копыта их коней и как кричат в запале игроки, она невольно принимала его в себя все глубже. Соленая морская вода приобрела сладковатый привкус. Она оперлась о камень, он заработал ожесточеннее...
***
- Сдается мне, ваши игры становятся чересчур серьезными, - заявила как-то раз Китсия.
- Перестань, мама! - ответила Кит со вздохом. - Ты не понимаешь... Она провела руками по волосам, полным соли, и ушла к себе в комнату, чтобы переодеться к ужину. Китсия последовала за ней и стала смотреть, как она снимает купальник, как покрывает тело ароматным маслом.
- Ты превратилась в поразительно красивую девушку.
- Спасибо, мама. - Кит покраснела и стала, поглядывая в зеркале на мать, натирать маслом ноги. Выпрямившись, она увидела, что мать смотрит на волосы внизу ее живота.
- Отобью-ка я телеграмму Пози: пусть подыщет для тебя в Америке приличную школу для девочек. Твои здешние учителя - форменные ослы. А главное, не хотелось бы, чтобы тебя обрюхатил кто-нибудь из местного сброда.
- Этот сброд, как ты выразилась, мама, - принцы, - заявила Кит, гневно подбоченясь. - Когда отец Ахмеда умрет, Ахмед станет эмиром. Между прочим, он - мой лучший друг.
- Он тебе не друг" - процедила Китсия сквозь зубы. - И никогда им не будет!
Кит не выдержала:
- Ты ненавидишь его, потому что.., потому что... - Она не смела закончить.
- Договаривай. Раз начала, выскажись до конца.
- Ты вообще ненавидишь всех мужчин! - брякнула Кит и испуганно прищурилась.
Но мать не сочла себя смертельно оскорбленной.
- Никогда еще не слышала столь абсурдных утверждений!
Кит обиженно отвернулась к зеркалу и стала причесываться.
- Действительно, большинство мужчин - идиоты, - продолжила Китсия назидательно. - Впрочем, то же самое относится и к женщинам.
- Да, но лично ты предпочитаешь обнимать и целовать идиоток, а не идиотов, ведь правда? Ведь ты.., ты - лесбиянка.
Китсия схватила ее за плечи и заставила обернуться.
- Где ты слышала это слово?
Кит вырвалась и, пожав плечами, подошла к шкафу, но мать, подскочив к ней, захлопнула дверцу.
- Отвечай, где ты это слышала!
Кит словно воды в рот набрала. Она вспомнила, как однажды вошла, не постучав, чтобы пожелать матери спокойной ночи.
При свете, проникшем из холла, она увидела мать в ногах кровати, с растрепанными волосами и мокрым ртом. Каролайн на крыла задранные колени сорочкой и крикнула:
- Китсия, вот черт! Я знала, что это случится, знала!
Кит была потрясена - не столько мокрым ртом матери и стонами, которые успела услышать, подходя к двери, сколько ее растрепанными волосами. Китсия носила волосы, исключительно стянутыми в тугой узел. Что с ней стряслось?