- Что вы подумали, когда я показала вам черепашку вчера в ресторане?
- Сама не знаю. Ничего. Мне показалось, что у меня за спиной появилась мать и что мне надо спасаться бегством. Кит стояла у окна, но словно ничего не видела за ним. - Я всегда стеснялась матери. Помнится, когда я училась в Америке в подготовительной школе, то стеснялась ее визитов. Все в ней казалось мне не правильным: и одежда, и сигареты, и речь. Я жаловалась на нее одной ее подруге, которая...
- Что за подруга?
- Пози Кроутер. Пози и мать постоянно враждовали. Подруга матери тайком навещала меня в школе, водила по магазинам. Она считала, что Китсия отвратительная мать. Как мы перемывали ей кости! Однажды я спросила Пози, кто мой отец.
- К тому времени вы еще не сдались?
- Я воображала, что смогу это узнать без помощи Китсии, и мечтала о том, как устраиваю обед для нас троих в следующий ее приезд в Америку.
- Что же вам ответила Пози?
- Ничего. Я поняла одно - она все знает, но не хочет мне отвечать. Наверное, она оберегала меня от вендетты.
- Пожалуй.
- Тогда я подошла к вопросу отцовства по-научному. Я составила список людей, гостивших на Зваре на протяжении многих лет. Все, кроме Верньер-Планка - его я отказывалась считать кандидатом в отцы, - были людьми искусства: она больше никого не признавала. Меня успокаивала мысль, что меня произвели на свет двое художников. Оставалось разобраться, который из тех, кто держал меня на коленях, - мой отец: Штиглиц, Миллер, Стравинский? Я часами пыталась решить эту загадку.
Она умолкла под тихое жужжание диктофона.
- А ведь вы не верите в эту вендетту, Кит! - усмехнулась Либерти.
Кит показалось, что перед ней девчонка, весь вечер слушавшая байки про привидения, а теперь, когда настало время отправляться на боковую, требующая заверений, что никаких привидений не существует.
- Что же это творится? - воскликнула Кит со смехом. - Две современные женщины, встретившиеся в центре самого современного города в мире, пытаются найти современное объяснение ситуации, заимствованной прямиком из сказок "Тысячи и одной ночи"! Все дело в том, что Звар - островок из других времен, а его жители - странный, загадочный народ. У меня нет ответа на ваш вопрос, Либерти. Просто у меня такое ощущение, будто мать до сих пор скрывала от меня, кто мой отец, не из страха перед вендеттой, а поскольку с годами все больше приходила к выводу, что я родилась в результате непорочного зачатия. Лучше скажите, верите ли вы сами в это?
Может, она заманила вас на остров и околдовала своими чарами и гашишем?
Либерти пожала плечами и выключила диктофон.
- Я верю в то, что Арчер - ваш отец. Остальное будет интересно читать.
- Вы собираетесь включить все это в статью?
- А вы бы на моем месте устояли перед таким соблазном?
- Что, если это правда? Вы подвергнете мою жизнь опасности.
- Единственный способ вас защитить - обнародовать всю эту историю.
Кит поежилась, не в силах справиться со своими сомнениями.
- Если все это правда и если мой преследователь - Ахмед, то мне нечего бояться: Ахмед меня не убьет. Он может меня выследить, но когда он меня увидит, у него не поднимется рука, я знаю.
Либерти встала, собираясь уходить, но Кит остановила ее.
- Кое-чего я все же не понимаю, но и не уверена, что вы мне ответите.
- А именно?
Подойдя к Либерти вплотную. Кит дотронулась до нее пальцем:
- Почему она выбрала вас...
***
Впервые она отмечает свой день рождения не на острове.
Племянник матери пригласил ее в Нью-Йорк, в "Клуб 21". Старшая сестра одноклассницы встречалась с ним, учась в колледже "Редклифф". Судя по отзывам, он совершеннейший очаровашка.
Она мечтает доказать ему, что является настоящей американкой, не то что ее мать.
Она видела его фотографии и картины матери, запечатлевшие его в раннем детстве, но это оказалось слабой подготовкой к встрече с ним у ворот клуба. Он производит волшебное впечатление. Рядом с ним она чувствует себя замарашкой.
- Вылитая Китсия! - Может быть, он хотел сказать ей комплимент, но она еще больше смутилась. - Сейчас я тебя кое с кем познакомлю.
Она идет за своим кузеном в клуб, где все, вплоть до гардеробщицы, встречают его улыбкой.
- Это моя невеста. Ее зовут Кэсси.
Кит протягивает руку и в глазах Кэсси читает предостережение. Она ничего не говорит. А ведь она помнит синий спичечный коробок с ракушками, который ей сунула однажды молодая женщина с темно-рыжими волосами. В тот день стоял небывалый штиль...
- Как же ты выросла. Маленькая Кит! - шепчет женщина, прикладывая палец к губам в знак того, что у них есть общая тайна.
Кузен, дававший инструкции официанту, поворачивается к ним. Она вспоминает, как, будучи подростком, Кэсси отправилась с ними на остров и как Пози приехала, чтобы забрать ее обратно в Америку. В тот день она ревела не переставая. С тех пор она повзрослела, на ней платье с глубоким вырезом. Кузен смотрит на свою невесту восхищенными глазами, и Кит думает: "Вот она настоящая любовь".
Официант еще раз спрашивает, что она будет есть.
- Вылитая мать, - говорит кузен. - Наверное, хочет пойти на кухню и объяснить там, как готовить.
- Артишоки, - решает Кит. В глазах у нее слезы, и она не может прочесть меню.
Помолчав, официант деликатно спрашивает:
- Это все, мисс?
Жених и невеста хихикают, Кит краснеет до ушей.
Позже ей наливают шампанского. Празднуется не только день ее рождения, но и то, что невеста кузена ждет ребенка. Она, Кит, узнает об этом первой.
- Мы хотим связаться с твоей матерью, - говорит кузен, - пора бросить дуться. Этот ангел нас помирит.
- За моего Очаровательного жениха! - говорит Кэсси, поднимая бокал. За лучшего в мире отца.
Через семь месяцев мать и дитя покинули этот мир.
Глава 20
Либерти рывком распахнула стеклянную дверь в кабинет Мадлон Уикс и села на край ее заваленного бумагами стола.
Пальцы Мадлон вспорхнули с клавиатуры компьютера, как испуганные птицы.
- Дай докончить мысль, ангел мой. Ну вот! - Мадлон отъехала в кресле к стене и утомленно воззрилась на Либерти. - Ты можешь себе такое представить? Твоя замена - между прочим, третья по счету - застряла в каирском аэропорту! Ты никогда себе такого не позволяла. Как можно оставлять старушку с пустыми руками? Якобы она подцепила паразита. Я потребовала уточнений - бактерию или мужчину? - Мадлон всплеснула руками, зазвенев всеми своими кольцами. - Мне снова приходится вспоминать правила правописания.
Либерти сочувственно дотронулась до ее рукава. Мадлон покачала головой и завладела ее рукой.
- Возвращайся к мамочке, ангел. Я все прощу.
- Серьезно? - Либерти изобразила улыбку, и Мадлон улыбнулась в ответ.
- Каким ветром тебя к нам принесло? Снова "Тайна мертвой невесты"? Она потерла подбородок, гладкий, как девичье бедро, - техасская пластическая хирургия достигла больших высот.
Когда Либерти вытащила из сумки рукопись, Мадлон хищно сверкнула глазами:
- То самое?
- Это еще не окончательный вариант, но все равно взгляните. - Либерти не позволила ей тут же схватить рукопись. - Обещайте, что, когда прочтете, никому не расскажете.
- Не великоваты ли требования, мой ангел? - Мадлон раздувала ноздри, роняя на стол комки пудры, и взволнованно сжимала и разжимала пальцы.
Либерти положила рукопись и спрыгнула со стола.
- Я оставила Джейн свои координаты, чтобы вы знали, где меня найти, если закончите прямо сегодня. - Оглянувшись по дороге к двери, она увидела, что Мадлон уже погрузилась в чтение. - Эй, Мэдди! Я хочу, чтобы это было напечатано у вас.