- Позже, мама, сейчас не могу.
- Верена! - Аманда повысила голос. Девушка оглянулась, удивленная ее тоном. Войдя в кабинет матери, она не спеша опустилась в глубокое кресло. Где ты была? Я так волновалась...
- Я пыталась попасть к Кит Рейсом, но меня не пустили.
Попробовала повидаться с дядей Арчером, но Сьюзен сказала, что он уехал из города. Тогда я вернулась домой. Это все. - Верена перекинула на грудь косу и по своему обыкновению принялась ее теребить.
Неожиданно Аманда встала и направила свет настольной лампы дочери в лицо. В следующее мгновение она тихонько вскрикнула:
- Вот, значит, что произошло ночью? - Верена молчала. - Я права? Отвечай!
- Да, да, да! Почему ты не поднялась наверх? Почему не спасла меня от него? Честное слово, иногда ты становишься самой трусливой на... - Верена зажала себе рот рукой. Мать заплакала. - Не надо, ма! Теперь поздно плакать.
- Не говори так, дочка. - Аманда достала из рукава носовой платок и, всхлипывая, утерла слезы. Потом она выключила свет, и кабинет вместе с миниатюрными картинами на стенах погрузился в тревожную темноту. Казалось, вот-вот разразится буря. - Идем в кухню, - позвала она, - промоем тебе ссадину.
Верена вскочила и попятилась.
- Нет уж, спасибо! Честное слово, ма, тебе не о чем беспокоиться.
- Иди! - Мать вытолкнула ее из кабинета в коридор и повела на кухню. Там она усадила дочь за стол и через несколько секунд вернулась со спиртом и ватой.
- Пусти! - Верена хотела отшвырнуть тампон. - Жжет!
Но Аманда не обращала внимания на вопли дочери.
- Больше он тебя не ударит, запомни. Пусть только попробует! Я сразу вызову полицию.
- Опомнись, ма! Он тебе не подчиняется. Ты никогда не умела на него влиять.
Аманда, будто ничего не слыша, продолжала обрабатывать ссадину.
- А теперь Раш вздумал отнять у меня роль! - Она указала на свою щеку. - Откуда это, по-твоему?
- Вчера вечером я попросила фотографа снять тебя на приеме и передать самые лучшие фотографии в "Энтертеймент тунайт". Они уже в Лос-Анджелесе: "Верена Максвелл Александер празднует получение роли в "Последнем шансе", "Очаровательная новая Лейси приносит удачу и возрождает "Последний шанс".
- Неужели ты это сделала, ма?
- Я решила не противиться новому повороту в твоей карьере. Сегодня вечером все будут знать, что ты снимаешься в этом фильме. Рашу останется только кусать локти: поменять что-либо ему не удастся.
- Кит меня ненавидит, - сказала Верена со вздохом.
- Ничего, Арчер ее образумит.
- Я в этом совсем не уверена. Вчера я слышала их разговор... - Верена закрыла глаза.
- О чем же они говорили?
- Дядя Арчер говорил о страховой премии, а Раш твердил, что ее все равно не хватит.
- На что не хватит?
- Не знаю. - Верена решила не посвящать мать в подробности подслушанного разговора. Ссадина на лице причиняла ей боль, и она смертельно устала.
- У тебя спутались волосы. Принеси щетку, я их расчешу.
Никто не умел так расчесывать волосы, как это делала ее мать. Все остальные только елозили по поверхности, а Аманда забиралась в самую гущу, называя это "прополкой".
Верена со вздохом облегчения привалилась спиной к ее коленям. Как это похоже на мать: увидеть на ее лице следы побоев и уже через десять минут делать вид, будто ничего не произошло!
- Жаль, что ты вообще начала позировать!
- Ничего страшного, ма, - быстро проговорила Верена.
- Нет, если бы можно было начать все сначала, я бы предпочла, чтобы ты ходила в нормальную школу и наслаждалась жизнью, как все: участвовала в школьных постановках и заводила друзей своего возраста, а не якшалась с фотографами из модных журналов, этими рекламщиками, у которых один разврат на уме...
Верена отбросила ее руку.
- Не говори так, ма! Мне нравится работать манекенщицей и фотомоделью.
- Не знаю, зачем вообще надо было делать из тебя модель! Мне всегда казалось, что пока я буду оберегать тебя от дурных влияний, с тобой не случится ничего плохого. Может быть, не будь моя собственная мать так стара и больна, я бы лучше разбиралась, что значит быть хорошей матерью взрослеющей дочери.
- Ты хорошая, ма! И хватит об этом.
- Тогда почему ты сбежала? Отец твердил, что из-за меня.
Но ведь это не я прогнала тебя из дома?
Верена обернулась и посмотрела на мать.
- Он это говорил? - Ноздри ее раздувались: казалось, еще немного - и она не сможет больше сдерживаться.
Мать прикусила губу и часто закивала:
- После твоего возвращения я слишком много на тебя наседаю, вместо того чтобы похвалить за то, что у тебя хватило ума вернуться.
У Верены зашумело в ушах, и она с трудом расслышала собственный голос:
- Ум тут ни при чем. Я знала, что должна вернуться, только и всего. Послушай, мама, я хочу кое-что тебе рассказать.
- Нет, Рена, ничего не рассказывай. Лучше забудем случившееся и будем жить дальше...
- Ради Бога, мама, выслушай меня!
У Верены выступили на лбу капли пота. Аманда встала, отошла к раковине и на некоторое время включила воду. Потом, не оборачиваясь, продолжила спокойно, словно не слышала умоляющего голоса дочери:
- Я была готова тебе сказать, что ты можешь отказаться от контракта с "Руба". Когда отец предложил тебе роль, я так на него разозлилась! Мне очень не хотелось, чтобы ты стала частью этого безумного мира. Но теперь я вижу, как много это для тебя значит, и сделаю все, чтобы роль осталась за тобой. Я так тебя люблю, Верена! Может быть, и ты будешь хоть немного меня любить и простишь мои глупые ошибки.
Верена подошла к раковине и обняла мать.
- Я тебя люблю, мама. Но я такая, такая... Я не заслуживаю твоей любви.
- Не говори так, Рена! - Аманда погладила дочь по руке. - Ты красивая...
- Пойдем. - Верена забрала у матери стакан с водой, подвела к столу и усадила, поставив стакан рядом. - Сейчас я тебе кое-что расскажу, чтобы ты знала, какая я на самом деле. - Она крепко зажмурилась и выдавила сквозь стиснутые зубы:
- Я отвратительная и неблагодарная. Я бы тебя не осудила, если бы ты больше не захотела на меня глядеть.
- Дочка, не говори таких вещей!
- Я мерзкая потаскуха! - выкрикнула Верена и открыла глаза, но ничего не увидела из-за слез. Тогда она упала на пол и стала биться головой о кафель, продолжая кричать:
- Я гадкая!
Ужасная! Больная! Порочная! Я шлюха, шлюха!
- Верена! - Мать схватила ее за руки, но девушка вырвалась и, сидя, как краб, поползла от нее.
- Умоляю, ма, не приближайся, даже не смотри на меня! Я этого не вынесу. Раш и я делали ужасные вещи! Много раз. Он меня заставлял.
Рука Аманды непроизвольно дернулась, ища опоры, стакан со звоном упал на пол и разлетелся на мелкие осколки. Губы ее задрожали: она представляла себе мужа и дочь, сидящих вместе перед телевизором, катающихся верхом друг на друге, дурачащихся, - теперь все это приобрело совершенно иной, зловещий смысл... Она закрыла лицо руками, и тело ее сотрясли глухие рыдания.
Верена, сидя в нелепой позе, тоненьким, словно чужим голосом причитала:
- Не надо меня ненавидеть, ма. Что угодно, только не ненависть! Если ты меня возненавидишь, я умру! Не убивай меня, мама. Я не хотела. Это не моя вина. Он заставлял, а сам смотрел. Однажды он застал меня в шалаше... До того он за мной подглядывал, а потом заявился и сказал, что я испорченная девчонка и если я не разрешу ему смотреть, он нажалуется тебе и ты меня возненавидишь. Он грозил, что ты отправишь меня туда, куда отправляют таких испорченных, как я. Я не хотела, чтобы меня выставили из дома, поэтому я позволила, чтобы он смотрел, как я... Ты думала, что мой шалаш подожгли мальчишки? Нет, я сожгла его сама. Но потом он стал сажать меня в машину и заставлял меня делать то же самое там, а еще дома...
- Доченька, доченька, доченька... - твердила мать шепотом, но Верене казалось, что она слышит оглушительный крик. - Давай-ка по порядку. Не вали все в кучу. Лучше ответь мне на один-единственный вопрос. После этого я не буду больше ни о чем тебя спрашивать, клянусь! Он когда-нибудь?.. - Она закрыла рот рукой с таким видом, словно ее вот-вот вырвет.