Минуло более шестнадцати лет с тех пор, как она в последний раз видела свою наставницу в бело-сером монашеском одеянии. Но и сейчас, в просторной джеллабе, та по-прежнему выглядела монахиней, разве что сменившей орден: вместо обители Святой Марии на Реке она служила теперь в храме Святой из Песков Звара.
- Сестра Бертран! - Либерти даже засмеялась от радости, и Пози кивнула, утирая слезы. - Значит, весь последний год вы провели с Китсией?
- Почти весь.
- Весной я добралась до приюта Святой Марии, но мать-настоятельница сказала, что вы уехали.
- Да, ухаживать за захворавшей подругой. Китсия навестила меня в прошлом году, после того ужаса с Арчером. Последние сорок лет она стремилась к одиночеству, а тут вдруг ее потянуло к людям. Она умоляла меня уехать с ней, потому что предчувствовала скорую смерть.
- Почему она не сказала нам, раз знала? Любая из нас бросила бы все свои дела и кинулась к ней со всех ног...
- Китсия никогда не позволяла, чтобы чужие беды мешали ее работе. И вас она тоже не хотела отвлекать от дел.
Из литейной высунулся Верньер-Планк и поманил Либерти. Кивнув, она сказала Пози:
- Пора! Быстрее бы с этим покончить, а то как бы мне не разродиться раньше времени.
- Она бы не возражала, если бы ты отказалась участвовать в церемонии.
- Забраться на край света, чтобы в последний момент забиться в угол? Ну уж нет, я брошу свою горсть пепла. Вы идете?
- Дитя мое, мы с ней уже простились. Там сейчас отливают лучшее ее творение - мадонну с младенцем.
Либерти вошла в литейную. Две женщины только что высыпали по горсти пепла в желоб, тянущийся от печи к форме Верньер-Планк протянул ей открытый мешочек. Либерти надела асбестовые перчатки и взяла мешочек. Внутри лежал мельчайший белый пепел, похожий на песок Звара. Стоя над желобом, она любовалась огромной формой статуи мадонны с младенцем, заполняемой расплавленной бронзой.
"Говорят, это лучшее, что ты создала. Но и ты, и я знаем, что это не мадонна с младенцем, а завершение цикла "Кассандра". Кэсси Рейсом с ребенком, которого ей не довелось знать...
Что ж, - Либерти еще раз поглядела на будущую статую и погладила себя по животу, - я делаю это и от твоего имени".
Она высыпала остаток пепла в желоб, и оттуда поднялось легкое облачко, быстро растаявшее в раскаленном воздухе. Отвернувшись, Либерти молча простилась с волшебной покровительницей, наконец-то соединившейся со своей любовью.
***
Верена мчалась по главной лестнице, перепрыгивая через ступеньки. В одной руке у нее был сандвич с арахисовым маслом и желе, в другой - стакан холодного какао. До премьеры "Последнего шанса" оставалось сорок пять минут. Услышав телефонный звонок, она прикинула, что не успеет добраться до своей спальни под крышей и снять трубку там.
Верена побежала обратно в библиотеку и не смогла отказать себе в удовольствии распахнуть дверь из красного дерева ударом ноги.
В темном помещении, лишенном ковров, телефонный звонок звучал неестественно громко. Перелезая через завал из книг и стараясь не пролить шоколад на подарок Раша Гарвардской библиотеке, Верена следила глазами за проводом, указывавшим ей путь среди бесчисленных коробок.
Найдя телефон, она плюхнулась с ним вместе в свое любимое кресло:
- Алло!
- Наконец-то! Я уже беспокоилась. Дай, думаю, проверю, как поживает моя звезда.
- Кит, ты же знаешь, меня проверять не обязательно. Либерти звонила дважды. Отвечаю то же, что и ей; я в полном порядке.
- Надеюсь, не в таком, как Брендан, - сегодня утром он специально надел очки наоборот, чтобы ничего не читать о "Последнем шансе"! Если ты не находишь себе места, это нормально. Кстати, ты попросила Брендана застегнуть тебе перед уходом платье?
Верена оглядела свой золотистый наряд.
- Черт, забыла! Я разинув рот слушала его лекцию о том, что премьера всегда лотерея...
- Ты что-то ешь или у тебя проблемы с дикцией?
- Конечно, ем, - заверила ее Верена. - Когда я волнуюсь, то всегда прибавляю в весе. Уже звонили два репортера - не бойся, я вела себя безукоризненно. Я сказала им с жутким венгерским акцентом: "Ничего не знать ни о какая мисс Верена. Я делать уборка, и все". - Она огляделась, прикидывая, обо что вытереть пальцы, испачканные арахисовым маслом.
- Умница.
- С акцентом у меня нет проблем, не то что с памятью.
Ладно, придется переодеться. - Она уже была готова вытереть пальцы о подол, но в последний момент догадалась их облизать.
- Во что, например?
- Скажем, в штаны-парашюты и водолазку. Девин Лоу говорит, что я придаю старой одежде новый масштаб.
- Девин - болтун. Ты забыла, что обязана появиться сегодня в наряде от Тимми Тейлора? Он очень старался, чтобы наряд красиво смотрелся, хотя надеть его будет нелегко...
- В том-то и дело, Кит, что мне надоело красоваться. Губы вообще скоро лопнут от улыбок.
- Не надрывайся, Верена!
- Разве я надрываюсь?
- Гудишь, как из пустой бочки. Не подвергай излишнему напряжению голосовые связки. Относись к ним, как к тонкому инструменту, которым тебе предстоит зарабатывать на жизнь.
Верена понизила голос, изображая бас Брендана:
- "Даже из скрипки Страдивари неумелый скрипач сможет извлечь только звуки похуже воя собаки, испражняющейся бритвенными лезвиями".
- У Брендана это выходит пооригинальнее, но дело не в этом. Я все поняла; тебе пора в отпуск. Первые четыре недели съемок я обойдусь без тебя. Поезжай в Миллбрук. Вернешься, когда придешь в себя.
- Не хочу приходить в себя! Хочу работать.
- Тебя когда-нибудь посещала мысль, что ты прячешься от действительности?
- Я актриса - такое уж у меня ремесло. Я и Брендан - мы вообще очень похожи.
- "Брендан и я" - так было бы скромнее. Лучше браться за проблему тогда, когда она еще не успела превратиться в безнадежную. Это была неудачная идея - оставить тебя там одну.
Если бы Брендан не настоял...
- Напрасно ты винишь его. Я целый год просидела у вас на шее и решила позволить вам побыть вдвоем.
Когда они жили в "Кларе" втроем, Верена ночевала наверху, на складной кровати, а Кит с Бренданом занимали спальню.
Иногда, когда стихал прибой, Верена слышала по ночам их голоса: от баса Брендана вибрировали окна, смех Кит поднимался вверх, как прозрачные пузырьки в воде. Да, Брендан умел ее смешить. Внезапно до Верены дошло, почему Кит вдруг лишилась чувства юмора: впервые за год она осталась одна.
- Ничего со мной не будет, - пробурчала Верена, наверное, в тысячный раз.
- Клянешься?
- Всеми святыми.
- Хотелось бы, чтобы это была правда.
- Знаю, тебя накрутила Либерти.
- Ничего подобного: у нее нет времени перемывать тебе косточки...
- Зато до рождения ребенка вы подолгу шушукались. Я даже знаю о чем: будто бы мне надо обратиться к психотерапевту.
- Это далеко не самая плохая идея.
- Идея дрянная. Все психотерапевты - шарлатаны. Ладно, забудем.
- Вот и умница. Скоро увидимся. - Верена услышала, как Кит чмокнула трубку. Сама она опустила трубку медленно, после чего уставилась на каминную полку.
Ей не требовалось освещение: она знала, что фотографий на полке уже нет, что все это великолепие в драгоценных рамках убрано с глаз долой. Пройдет немало времени, прежде чем она наберется сил и снова захочет взглянуть на Раша и на остальных.
Раш и остальные... В том-то и заключалась вся проблема.
Его отец и мать в день венчания в Константинополе, перед посадкой на пароход и отплытием в Америку. Ее дед, старый и седой, его жена, больше похожая на его дочь... Молоденькая Китсия в белом платье, Арчер ребенком в матросском костюмчике. Китсия и Аманда, стоящие рука об руку перед одним из ангелов во дворе дома Китсии на Зваре. Китсия и Верена, снятые в тот же день. Верена и Раш на приеме косметической фирмы "Руба". Она, мать и Арчер всю оставшуюся жизнь будут вспоминать человека, жившего среди них, познавшего их любовь, но ответившего предательством. Не предали ли и они его?