— Постой-ка, Гомер, — окликнул его Эрнест. — Мы поможем тебе, но только если ты будешь удерживать в себе Мысль Стаи, чтобы мы могли достичь Слияния.
— Так как ты думаешь — получится у нас это? — спросила Моника.
Гомер совсем растерялся. Он не понимал этих двоих и вообще не верил, что они способны рассказать о чем-нибудь внятно. Собравшись с духом, он сказал:
— Я бы хотел получить ответы на некоторые важные для меня вопросы…
Моника и Эрнест разом повернулись к нему, жестом приглашая продолжать. Гомер вдруг заметил, насколько они похожи друг на друга, и в голове его всплыли Дедушкины слова: «Когда двое казарок долго живут бок о бок, они понемногу приобретают сходство, потому что их мысли обретают гармонию. И чем больше эта гармония, тем слаженней их действия, так что когда они проживают вместе достаточно долго, даже их телесные черты начинают меняться.
— Каков же твой первый вопрос? — спросила Моника.
— Удержание Мысли Стаи — это задача мысли или чувства? — затараторил Гомер. — Должен ли я думать об этом головой или чувствовать нутром? Должен ли я повторять про себя слова «Сознание Стаи» или же попытаться почувствовать, что значит быть частью стаи во время полета?
— Ты задал целых три вопроса вместо одного, — сказала Моника. — Мне кажется, мы сможем дать тебе только один ответ, не правда ли, Эрнест?
— Конечно, Моника. Один хороший ответ на три хороших вопроса.
Ответ Моники был таков:
— Чтобы достичь всей необходимой глубины и осмысленности постижения стаи, нужно думать и чувствовать одновременно.
— Когда твой клюв и брюхо пребывают в согласии, ты достигаешь Мысли Стаи, — рассмеялся Эрнест. — Ты должен уметь удерживать в голове нужные мысли, даже когда делаешь что-то совершенно приземленное. Понимаешь, Гомер: нужно, чтобы весь твой организм был настроен в соответствии с Сознанием Стаи, чтобы ты мог откликаться на его зов всем своим существом.
— Чувства должны быть в гармонии с мыслями, — сказала Моника. — Без гармонии ничего не получится.
— Как же мне узнать, находятся ли мои мысли и чувства в гармонии? — спросил все еще озадаченный Гомер.
— Это еще один хороший вопрос, — сказал Эрнест. — Моника, дорогая, может, ты расскажешь ему об этом — на уровне чувств?
— Безусловно, я с удовольствием помогу ему уловить суть этой идеи, так что с твоего позволения я начну. Ты, Гомер, сможешь до конца понять смысл моих слов, когда позволишь своим представлениям о том, кто ты есть, измениться коренным образом.
Запнувшись, Моника посмотрела на Эрнеста, после чего снова перевела взгляд на Гомера.
— Ты — это не твое гусиное тело и связанные с ним ощущения. Ты — это не твои гусиные мысли и все те идеи, которые проносятся у тебя в голове, когда ты разговариваешь с самим собой. Наконец, ты — это не те загадочные настроения и восторженные состояния, которые возникают у тебя, когда ты летаешь по воздуху и выделываешь свои головокружительные трюки. Ты не являешься ничем из того, что я назвала, и, в то же время это тоже есть ты. Ты — безмолвный внутренний наблюдатель, следящий за твоим телом, твоими мыслями и чувствами. Ты — часть большой стаи, которая всякий раз собирается для сезонного перелета. Ты всегда будешь тем, что ты есть, потому что ты создан по образу и подобию духа Большого Крыла. Большое Крыло всегда было основой твоего бытия. Даже в часы неведения и сомнения, исполненный страхов и тревог, ты всегда остаешься собой — не малышом Гомером, который учится летать и пытается узнать истину Большого Крыла и Сознания Стаи, а самим Большим Крылом. Его дух, его инстинктивная природа — вот что ты такое. Ты казарка, поэтому ты способен стать всем, чем тебя может представить Большое Крыло. Ты должен вверить свою жизнь живущему в тебе духу Большого Крыла — и тогда он приведет тебя к намеченной тобою цели.
— Бывает так, — сказал Эрнест, — что мысли и чувства уносят тебя в долгий воображаемый полет сквозь бурю. Пусть в действительности ты не пролетаешь и дюйма, но Большое Крыло при помощи такого воображаемого полета тренирует тебя, шлифует твои навыки и делает тебя более совершенным своим отражением. Случается, более низменная часть твоего существа искажает это отражение, но в тебе всегда присутствует также и возвышенная составляющая, и она проявляется в тебе, даже когда ты ловишь рыбу. Ты — не акт рыбной ловли и не рыболов. Ты — наблюдатель, который молча следит и отмечает про себя красоту всех вещей в природе.