Улыбнувшись, Великая Казарка рассказал о том, как по окончании перелета он встретил свою подругу — казарку по имени Грация.
— Если ты изо всех сил стараешься помочь тому, кого ты любишь и о ком беспокоишься, с тобой иногда происходят неожиданные и чудесные вещи. Это особенно верно, когда речь идет о твоем месте в строю.
Гомер поежился от очередного порыва холодного ветра.
Великая Казарка продолжал:
— В течение всего перелета, и даже еще до того, как мы поднялись в воздух, я мысленно представлял себя Великой Казаркой и думал о том, как я справлюсь с бурей. Я сам не заметил, как эти мысли поглотили меня без остатка. Я буквально растворился в своих фантазиях. Застигнутый бурей во главе клина, я принялся отчаянно маневрировать, замешкался и стал терять высоту. В следующее мгновение я понял, что всего-навсего уступил свое место во главе клина следующему дикому гусю. Я успокоился, и грезы снова поглотили меня, так что я совершенно утратил ощущение пространства и времени. Сейчас, когда я об этом вспоминаю, мне кажется, что это было так здорово, но тогда я по-настоящему перепугался.
— Никто из казарок не может похвастаться тем, что безразлично отнесся к своему превращению в Великую Казарку после того, как понимал, что с ним произошло и чем это было чревато, — вступил в разговор Дедушка. — Верно, Майкл?
«Совершенно верно», — почти услышал Гомер пронесшуюся у него в голове мысль. Великая Казарка согласно кивнул.
Порыв колючего северного ветра снова взъерошил Гомеру перья. Ему вдруг остро захотелось полетать — хотя бы несколько минут. Заметив это, Великая Казарка расправил крылья и издал пронзительный крик. Гомер последовал его примеру, и спустя мгновение они оба были в воздухе.
— Когда я впервые услышал о Великих Казарках, — сказал Майкл, — я понял, как мало я знаю. Я решил, что совершенно не способен играть во время полета сколько-нибудь важную роль. Лишь изредка я решался доверять своему летному инстинкту. И точно так же, как у тебя, у меня были наставники, которые приходили на помощь, как только в них возникала необходимость.
Они сделали круг над озером, плавно набирая высоту. Гомеру были видны небольшие стайки диких гусей, отрабатывавших приемы полета, о которых им рассказали тогда же, когда и ему. Чуть в стороне Гомер заметил четыре или пять птиц, тренировавшихся в ускорении с переходом в сверхполет. Везде, куда падал его взгляд, царило оживление. Гомер двигался в тени Великой Казарки. Они уже как следует разогнались, но по-прежнему продолжали подниматься. Казалось, Великая Казарка хотел, чтобы Гомер как можно лучше рассмотрел всю стаю.
— Ну всё, теперь можешь спускаться, — сказал Великая Казарка, снизив наконец скорость. — На стаю ты уже насмотрелся, пора бы и продолжить урок.
Прицелившись в пятнышко озера, Гомер спикировал вниз и плюхнулся в воду. В голове его возник образ Великой Казарки, ведущего стаю сквозь невиданной силы бурю.
— Да, мне, бывало, грезилось, что я стал Великой Казаркой, — мягко произнес, взглянув на него, Майкл. — Поначалу мне казалось, что я воображаю себе какую-то другую птицу, гораздо более сильную и организованную. На самом деле я видел себя — такого, каким мне предстоит стать. Это настолько отличалось от меня тогдашнего, что я не узнал себя. Лишь гораздо позже я понял, что имел в виду мой учитель, когда говорил мне: «Ты станешь тем, что сможет увидеть твой мысленный взор».
Закончив свой монолог, Великая Казарка указал кончиком крыла на Гомера. Пристально-напряженный его взгляд вдруг смягчился, и в нем проступила нежность. Гомер почувствовал, что прежде совершенно чуждые ему мысли о том, как становятся Великой Казаркой, больше не кажутся ему такими уж невероятными. У него вполне получилось представить себе некую взрослую и сильную птицу, которая ведет за собой стаю сквозь бурю. Вслед за этим очередной порыв холодного ветра заставил Гомера поежиться.
5
Казарка Грация и Билл
Подплыв поближе к Гомеру, урок продолжила казарка по имени Грация.
— Некоторые из наших ученых называют Большое Крыло разновидностью синергизма. Лично я не уверена, что рядовые члены стаи понимают такие мудреные слова. Но означает это примерно следующее: когда несколько птиц достигают в своем полете идеального согласия, возникает новое сознание — Сознание Стаи.