Я с подозрением спросил:
— Ты хорошо питаешься?
— Ем, когда хочется.
— Не всухомятку?
Я открыл комнатный ледник. Там был только сыр, два ломтика ветчины в жирной бумаге и маленькая бутылка молока.
— Вот, значит, как ты заботишься о своем здоровье!
Я поймал себя на том, что говорю ей «ты».
— Сядь, Шарль.
Раньше весь стол был завален шляпками, кусками тканей, лентами; сейчас всего этого было совсем немного.
— Надеюсь, остальных мастериц ты оставила?
Люлю виновато опустила глаза.
— Что, никого не оставила?
— Только Луизу.
— Почему?
— Сперва я выставила за дверь Аделину: у нее одни развлечения на уме. Знаешь, с тех пор, как не стало Боба, они все вели себя одинаково.
Тут Люлю вспомнила о моей связи с Аделиной.
— Я не должна была этого делать? Ты сердишься?
— Да нет же!
— Она познакомилась с одним типом, который служит ночным барменом где-то в районе авеню Терн. Сперва он дожидался ее на улице. Потом взял привычку вваливаться сюда, усаживался у стола и даже шляпу не снимал. Она заявлялась по утрам не раньше десяти, невыспавшаяся, усталая. Я сказала ей, что нельзя одновременно заниматься и тем ремеслом, и этим; она не скрывала, что ее дружок почти каждую ночь поставляет ей клиентов. Ты жалеешь о ней?
— Ничуть!
— Ученица нашла место получше и недалеко от дома, а я никого не стала нанимать. Теперь у меня только Луиза.
— Это она ходит за покупками?
— Я посылаю ее к булочнику и к колбаснику.
— А сама не выходишь?
— А зачем? Что мне делать на улице? Но я не поэтому тебя позвала. Зря, наверно, побеспокоила. Жена не рассердилась? Я и сама могла бы похлопотать, и мне, может быть, сказали бы правду. Ты знаешь доктора Жигуаня?
Это одно из самых известных и уважаемых имен в медицинском мире, причем не только во Франции, но и за границей; вне всякого сомнения, в Европе он крупнейший специалист по раку.
— Живет он на Сен-Жерменском бульваре, — продолжала Люлю. — Вроде это не простой врач, а знаменитый профессор: в день принимает всего несколько человек и только по предварительной записи.
— Правильно. Большую часть времени он занят в больнице и в клинике в Нейи, там он оперирует.
— У меня есть клиентка, маленькая госпожа Ланж, она долго жила на улице Коленкура. Муж у нее архитектор. Года два назад они переехали на Сен-Жерменский бульвар, но шляпки она продолжает заказывать у меня. Я ее не видела с весны. Сегодня она зашла в лавку и между делом спросила:
— Вашему мужу лучше?
Я не поняла ее и сказала:
— Разве вы не знаете, что он умер?
Госпожа Ланж вздохнула:
— Вот уж не думала, что все произойдет так скоро.
— Простите, что вы хотите этим сказать?
Теперь она не поняла и смутилась. Почувствовала, что совершила бестактность, но не знала, какую и как из нее выпутаться.
— Почему вы спросили, лучше ли ему?
— Я полагала…
— Полагали, что он болен?
— Да. Именно. Как-то я встретилась с ним на лестнице, он звонил доктору Жигуаню.
— То есть вы видели, что он входил к врачу?
— Да. Это было в начале лета. В июне, потому что первого июля мы уехали на юг.
— Вы уверены, что это был он?
— Совершенно уверена. Тем более, что, встретив его, спросила, как у вас дела, и он ответил, что все в порядке. Мы живем этажом выше доктора. Было это в три часа дня.
Вы догадываетесь, Шарль, о чем я хочу вас попросить? Если этот врач такой занятой, он меня не примет или переговорит на ходу, не выслушав до конца. А если даже выслушает, то, боюсь, не скажет всего, что знает. И я сразу подумала о вас…
Я взглянул на часы. Девять, звонить Жигуаню уже поздно. Он не из тех, кто позволяет попусту беспокоить себя, тем более коллеге. Лет ему примерно шестьдесят пять, но выглядит он старше, вернее, возраст его не угадать. Он видел, как умирали от рака его отец и мать. Его единственная дочь в шестнадцать лет скончалась от редчайшей формы этой болезни, и он самолично дважды ее оперировал.
Глядя на его размеренную походку, расчетливые движения, слыша почти беззвучный голос, можно подумать, что он бережет силы; в известном смысле так оно и есть: он избрал ритм жизни, позволяющий ему вести такую работу, какая не под силу многим молодым. Кроме чтения лекций, он делает по пять-шесть операций в день как в больнице, так и в Нейи, и еще находит время принимать пациентов и в клинике, и дома.