Она потянулась к нему, но он отстранился, словно боялся ее прикосновения.
— Я ничего не говорила тебе, потому что не была полностью уверена. И я знала, что если выступлю с заявлением, то потеряю тебя.
— Ты и так потеряла меня. Боже, неужели ты думала, что после этого я останусь с тобой?
— Прощай, настоящая любовь. — У Люси задрожал подбородок, но глаза оставались сухими. — Я люблю тебя, Уит. Только этим можно объяснить мое поведение. Стоуни пришел ко мне, когда Пэтч отказался продавать ему свою землю, и сказал, что купит мой участок. Тогда я ничего не знала о сокровищах, которые он хотел забрать. Но перед тем как начать раскопки, Стоуни рассказал мне об этом. Он хотел быть уверенным, что Пэтча не будет в городе. — Люси вытерла уголки глаз. — Я боялась, что Стоуни расправится со мной, если я кому-нибудь расскажу о его планах.
— Понятно.
— Я устроила Туй и Пэтчу эту поездку в Порт-Арансас, чтобы они уехали отсюда. Малыш, я не знала, что дядя переписал свое завещание. Клянусь. Клянусь тебе, Уитмен.
— Ты сейчас не в зале суда.
— Конечно. Здесь вершится суд Уита, где ты одновременно и судья, и присяжный, и палач.
— Так кто их убил?
Она судорожно сглотнула.
— Стоуни говорит, что Алекс.
— А Джимми Берд?
— Наверное, все-таки Алекс.
— А как же монеты в кармане у Джимми?
— У Пэтча таких не было. Думаю, они из клада. Возможно, Джимми стащил их, но Алекс об этом не знал.
— Как ты узнала, что Стоуни прячется в коттедже?
— Он сам сказал мне, и я поехала туда, прихватив с собой пистолет Пэтча. Я готова была убить его за то, что он натворил. Но я просто не смогла хладнокровно застрелить человека. Даже такого… Стоуни попросил меня застрелить Алекса. Кстати, Алекс тебя видел; он был в доме, когда ты приезжал к Стоуни. Я проследила за Алексом. Он остановился в мотеле «Серфсайд». По крайней мере, тогда он был там. — Люси вздохнула и потерла виски. — Я думала о том, как пристрелить его. Обставить это как случайное убийство. Ночью я даже постучала в его дверь: хотела просто выстрелить в него и убежать. Нас с ним ничего не связывает. Я боялась, что он причинит вред тебе. Но я не выдержала. Я… испугалась.
Он представил себе эту картину: решительная, своенравная Люси, сломавшаяся от непосильного груза, который ей приходится носить в своей душе. Ему хотелось схватить ее, накричать. Сердце Уита, казалось, готово было выпрыгнуть из груди.
— Где пистолет?
— В моей сумочке.
Он бросился к ее сумочке, вынул завернутый в салфетку пистолет, проверил патроны, поставил его на предохранитель и заткнул сзади за пояс брюк.
— Ты носишь с собой оружие. — Уит покачал головой. — Больше ничего не хочешь мне сказать, Люси?
— Я люблю тебя.
Она закрыла лицо руками.
— Я тоже люблю тебя. Любил… Зачем ты это сделала?
— Мне казалось, что я поступаю правильно.
— Правильно для себя. Ты обманула Пэтча. Обманула Туй.
— После того как я связалась со Стоуни, мне стало страшно, что с тобой может случиться что-нибудь… — Она скрестила руки на груди. — Ты такой правильный и сильный, Уит… Ты сказал, что Гуч схватил Стоуни. Ты уже сообщил об этом в полицию?
— Нет. У меня есть основания полагать, что Стоуни поехал с ним добровольно.
— «Есть основания…» — ее голос звучал тихо, но в нем было столько злости, что Уита передернуло. — Ерунда. Никуда бы Стоуни не поехал. Или, может быть, ты хочешь сказать, что этому громиле Гучу все позволено, а мне нет?
— Его поступок продиктован отнюдь не вседозволенностью.
— Черта с два! Читаешь мне тут лекции, рассказываешь, что между нами все кончено, что наша любовь уже ни хрена не значит, а когда Гуч похищает человека, готов прикрыть его задницу?
— Хорошо. Звоню в полицию прямо сейчас. — Уит поднял трубку. — Но и о тебе я им тоже расскажу. Для Дэвида Пауэра это будет настоящим праздником. Потом меня снимут и…
Она вырвала у него трубку.
— Послушай. Я сделала это, потому что мне нужно было много денег, срочно. У меня были долги, Уит, много долгов. Я не хотела тебе об этом говорить…
— Дэвид мне так и сказал.
— Я не хотела просить помощи, но я представить себе не могла, что из этого может получиться. Клянусь. Прошу тебя. — Люси положила трубку, и он не стал ей мешать.
— Ладно. Стоуни мог поехать с Гучем добровольно хотя бы потому, что он безумно боится Алекса. Я не хочу, чтобы у Гуча были неприятности только из-за того, что ты злишься на меня.