Нет, нужно просто слинять отсюда. Упаковать спрятанные монеты, нанять грузовик, уехать подальше от побережья, найти покупателей, получить деньги и, наконец, забрать отца. А потом отправиться к огромному синему море в Коста-Рике, сесть на берегу и сделать вид, что отец больше не умирает. А про изумруд забыть.
Забыть? Только не об этом изумруде, который сам по себе уже является огромным кушем; один этот камень, как он выяснил, сделав несколько осторожных звонков в Боготу, стоит многие миллионы, которые можно взять одним, хорошо рассчитанным ударом. Но остаются ниточки, которые тянутся от него к Хелен, Гучински, судье Мозли, этому невыносимому Стоуни, который хочет лишить его самого лучшего. А еще — Клаудия и Бен… Может, пойти на крайние меры?.. А потом? Провести остаток жизни, постоянно оглядываясь по сторонам? Нет, ни за что. Он потер руками лицо, а когда опустил их, в зеркало заднего вида ударил свет чьих-то фар: из-за поворота выехала машина и направилась на юг. «Форд-эксплорер» Уита Мозли.
Если у тебя нет рычага воздействия, хватай этого судью, и он у тебя будет. Алекс включил передачу и ринулся следом.
Солнце скрылось за горизонтом. На берегу и вдоль короткой частной дороги фонарей не было, поэтому они едва различили в темноте маленький рыбацкий коттедж. Уит навел фары на дверь домика: она была закрыта.
— С петель ее не сняли, — заметила Люси. — Это уже хороший знак.
Уит ничего не ответил.
— Ты решил воспитывать меня молчанием?
— Нет. Мне просто нечего сказать. Оставайся здесь.
Он вышел из машины, увидел, что Люси последовала за ним, но ничего не сказал. Дверь оказалась незапертой. Когда он включил свет, они увидели царивший в доме беспорядок.
— Ничего себе, — окинув взглядом комнату, произнесла Люси.
— Да нет, это не из-за драки. Тут явно что-то искали. Может, хотели ограбить.
— А разве наш приход — это не вторжение в частные владения? Мы ведь нарушаем закон.
— Люси, помолчи.
— Думаешь, у меня нет чувства вины? — запальчиво воскликнула она. — Но я никого не убивала. Я старалась их защитить.
— Я не виню тебя в смерти стариков, хотя мне кажется, что ты могла бы предупредить Пэтча о том, что с его участка пытаются похитить клад.
Люси покачала головой.
— Я уповаю на Бога, чтобы ты сам никогда ничего не боялся.
— А Дэнни Лаффит? Он погиб? Стоуни и Алекс могли убить его?
— Понятия не имею.
— Дэнни обвинял Стоуни в убийстве и в том, что тот украл у него древний дневник. Ты не знаешь, где он находится?
— Нет.
— А я попробую догадаться. Стоуни не знал, что его брата и Клаудию похитят, а ему самому придется скрываться. Этот старый дневник — ключ ко всему, если он действительно хотел перепрятать клад, верно? Только дневник может подтвердить, что здесь замешан Жан Лаффит, а это делает сокровища еще более ценными.
— Да, конечно.
— Значит, Стоуни нужно было выбрать место, куда его спрятать. Причем сделать это быстро. — Уит огляделся по сторонам. — Почему бы не сделать это там, где он уже прятал вещи, имеющие для него большую ценность? Алекс за этот дневник и гроша ломаного не дал бы. Значит, доступ к тайнику может быть только у Стоуни и никто не должен догадаться, куда именно он мог положить его. Сейф в его доме — да, может быть. А что, если использовать, например, дом клиента? Возможно, именно дневник и искали в этом коттедже. Алекс? Судя по беспорядку, вполне возможно. Гуч? Нет. Дэнни Лаффит? Вряд ли. Тогда кто же?
— А может быть, Алекс искал здесь Глаз. Вот что ему было нужно. — Она поправила подушку на диване. — Хотя здесь его, конечно, нет. Я его надежно спрятала, Уит. Ты мог бы мной гордиться.
Он повернулся и пристально посмотрел на нее.
— Так изумруд у тебя?
— Стоуни отдал его мне на хранение. — Голос Люси звучал вызывающе.
— Скажи мне, где он.
— Нет, — ответила она. — Он был на частной территории Пэтча, а они украли его. Теперь Глаз снова мой. Согласно завещанию и камень, и остальные сокровища должны были принадлежать мне. У Стоуни никогда не хватало ума посмотреть на это дело с этой точки зрения. — Люси улыбнулась ему, но улыбка была холодной. — Таким образом, Глаз является моей собственностью, и ни хрена я не обязана тебе о нем рассказывать.
— Да, я действительно тебя совсем не знал. — Он печально покачал головой.