Большой мальчик
— Я проголодалась.
— Могу предложить сосиску.
— Ты же знаешь, я не ем после шести.
— А ты просто пососи, и можешь не глотать.
Тумпц-тумпц-тумпц! — надрывались басы. Стены мелко вибрировали. На ёлке в боковом холле позвякивали игрушки. Неужели стеклянные?
Оу! Зайки… За блеском гирлянды слилась в поцелуе сладкая парочка. На полу стояли два бокала и бутылка шампанского.
Романтика, ядрить! Скоро по всем этажам расползутся жаждущие уединения сотрудники. И ведь всё с благословения начальства. Не просто же так они сняли под корпоратив мини-гостиницу с рестораном.
«Сне-гу-роч-ка! Сне-гу-роч-ка! Сне-гу-роч-ка!» — скандировали в зале. Проводы Старого Года в самом разгаре.
Микшер раскалился от обилия заявок, за ним по очереди работали два диджея. Заказчики развлекались с размахом.
Иван выскользнул из душного зала, чтобы отдышаться после номера. От жарких взглядов зрительниц дымилась задница.
Руку приятно холодил бокал игристого. Пить или не пить? Он сделал глоток — всё-таки проводы Старого года.. Пузырьки приятно щипали язык.
Пять минут отдыха, о большем он не мечтал. Так нет же: и здесь подловили.
Цок-цок-цок. Тётка, похожая на ядовитую гусеницу, двигалась по коридору зигзагом. Вот чего замер? Валить бы надо!
Кто надоумил женщину в возрасте «немного за сорок» натянуть на себя платье-чулок? Оно так обтягивало все складки и округлости, что становилось страшно: вдруг треснет.
Дама покачнулась. Иван галантно подхватил её под локоть. Она пьяно улыбнулась и повисла на нём едва живым грузом.
Что за?! Женщина вдруг положила руки к нему на грудь и начала «эротично» сползать на пол.
Алярм! — в мозгу истерично взвыла сирена. Парень дёрнулся в сторону, но дамочка вцепилась намертво.
— Ты тако-о-ой большой мальчик! — ярко накрашенные губы оказались в опасной близости от его ширинки.
Ваня испуганно икнул. Откуда она узнала его кликуху? Тьфу! Наверняка обычное совпадение.
Он опустил взгляд на привалившуюся к его коленям гусеницу. Она облизывалась и закатывала глаза. Соблазняет?!
Ой, сейчас начнёт жрать! Иван задёргался, пытаясь вырваться из цепких объятий.
Что делать? Не дай бог увидит Макс! Орать будет и оштрафует. Он это любит. Все контакты, сверх оплаченных танцев, только через него, а потом поди докажи, что ничего не было и Ваня вообще ни сном ни духом!
Бля! Вот вцепилась! Хватка, как у питбуля. Такой даже за деньги нельзя доверять самое дорогое: откусит или проглотит, а то и всё сразу.
— Вставай, красавица, застудишь попку, а нам такого не надо, — глуповато ворковал он, изображая заботу. — Пойдём, поищем местечко поуютнее…
— Ты тако-о-ой тёплый, тако-о-ой душевный, — заплетающимся языком протянула она. — Мне ещё ни с кем не было так хорошо-о-о…
«Хм, а ничего, что мы в первый раз видимся?» — подумал он, пытаясь вернуть дамочку в стоячее положение.
— Ты как ёлочная игрушка. Моя сияющая звезда! — Она подозрительно всхлипнула. — Такой холодный и далёкий…
Логика? Откуда ей здесь взяться, спрашивается?
Вставать женщина не желала. Мать-мать-мать! Да что ж это за невезуха?! А если весь год пройдёт так же? Ну его нафиг!
Увольняться, срочно. Завтра так и скажет Максу: прости, дорогой, но сессия сама себя не сдаст, срочно нужен учебный отпуск. А что, танцор не человек, ему образование не требуется?
Второй подход к «снаряду» тоже мимо. Похоже, земная гравитация на новогодних корпоративах со всеми срабатывает по-разному. Подумать только, на вид маленькая гусеничка, а неподъёмная, как грехи бухгалтера.
Точно! Она как раз из этих, самых опасных. С ними разве что кадровички могут соревноваться — проверено практикой.
— Ну же, лапочка, поднимайся… — засюсюкал он, нацепив на лицо свою самую добрую улыбку.
— Иди лучше ты ко мне! — капризно заныла дамочка, едва не повалив его рядом с собой.
— Пол холодный. — Вот бля!
— Ну и что, я тебя согрею!
Вот какого ему не сиделось с ребятами? Подумаешь, потанцевал бы с тётками под присмотром Макса. Он хоть и гад, но парней без согласия в аренду не сдаёт. Главное, на какого-нибудь ревнивца не нарваться.
На корпоративах всегда так: сначала пригласят группу танцоров, чтобы дамы не скучали, а потом лезут бить морды, чтобы пятидесятилетних девочек не уводили. И где логика? Нет её у пьяных и не было никогда.
— Мальчик мой, ты разбиваешь мне сердце! — Она шарахнула себя кулаком по поднятой пушапом груди. — Ы-ы-ы.
— Да ни за что! — в панике воскликнул Иван. — Я же вот он, зову тебя, зову…
— Куда? — икнула она.
— Туда, — он неопределённо махнул рукой.