Смоки поставил в траву свой наполовину опустевший бокал и, чувствуя, как музыка полностью захватила его, уткнулся головой в колени Алис. В это время он случайно поймал взгляд рослой тетушки Клауд, разговаривавшей у озера с двумя людьми, которые показались ему знакомыми. В первый момент он никак не мог вспомнить их, хотя его охватило удивление при виде их. Затем один из мужчин округлил свой рот, как рыба, выброшенная на берег, чтобы прикурить трубку и помог своей жене войти в лодку.
Мадж и Джеф Дженифер.
Он посмотрел в безмятежное, спокойное лицо Дэйли Алис, удивляясь почему все сегодняшние тайны вызывают в нем все меньше желания расследовать их.
— То, что делает нас счастливыми, — сказал он, — делает нас мудрыми.
Она улыбнулась и кивнула, да и кто мог с этим поспорить: старые истины и есть настоящая правда.
УЕДИНЕННАЯ ЖИЗНЬ
Софи отстала от своих родителей, когда они шли рука об руку по тропинке через лес, спокойно разговаривая о событиях прошедшего дня, как это всегда делают родители, когда их старшая дочь только что вышла замуж. Она свернула на едва приметную тропинку, которая вела в прямо противоположную сторону. Пока она шла, начали сгущаться сумерки, хотя казалось, что сумерки не опускаются, а наоборот, поднимаются с земли, начинаясь в зарослях папоротника и обратная бархатистая сторона их листьев становилась черной. Софи видела, как сумрак покрывал ее руки, и они становились почти неразличимыми во тьме; вместе со светом уходила жизнь из букетика цветов, который она, сама не зная зачем, все еще держала в руках, но она чувствовала, что голова ее еще не охвачена наступающей темнотой. Тропинка, по которой она шла, становилась все менее различимой, она полной грудью вдыхала вечернюю прохладу. Небо еще было почти таким же ясным, как днем, но на тропинке было темно и она спотыкалась. Появились первые светлячки, казалось, что они явились на работу. Не останавливаясь, она наклонилась, сняла свои туфли и поставила их на камень, недолго думая, и надеясь, что роса не испортит ткань.
Она старалась не спешить, хотя сердце, против ее воли, готово было вырваться из груди. Брэймблы умоляли ее, чтобы она не надевала свое кружевное платье, и она хотела его тоже снять, но не сделала этого. Лес, окружающий тропинку, по которой она шла, был похож на темный туннель, освещаемый светлячками. В просветах между деревьями она могла видеть голубовато-зеленую линию горизонта с разметавшимися по ней светлыми облаками. Совершенно неожиданно /это было всегда неожиданно/ она увидела верхушки дома, который был еще довольно далеко и становился все дальше по мере того, как она приближалась к нему — наползающий туман создавал такое впечатление. Она пошла еще медленнее по вечернему лесному туннелю, чувствуя, как спазмы смеха сжимают ее горло.
Когда она подошла поближе к острову, она начала чувствовать, что она не одна и, хотя это не было неожиданностью, она покраснела и по спине побежали мурашки.
Остров был не настоящим, вернее не совсем островом. Он был похож на скатившуюся слезинку, длинный след которой вел в ручей, впадающий в озеро. Подойдя к тому месту, где ручей, обежав вокруг острова, неширокой струей впадал в озеро, она легко нашла брод, перепрыгивая с камня на камень, по которым журча перекатывалась вода, образовывая как бы водяные подушки, к которым она могла прислониться своими пылающими щеками.
Она перебралась на остров, где в отдалении стоял бельведер и огляделась в поисках дороги.