— Ну, начал он, — мне кажется я сбился с тропинки, по которой мы шли с Дэйли Алис, но теперь я нашел вас и не знаю, что с ней.
— Хорошо, — сказал мистер Вудс. Он усадил Смоки за стол в кресло с высокой спиной и достал из серванта стопку расписанных голубыми цветами тарелок, которые он расставил по столу как колоду карт.
— Вам следует немного подкрепиться, — сказал он.
Как по команде женщина вынула их духовки лист противиня, на котором пеклась единственная ароматная плетеная булочка. Ее-то мистер Вудс и положил на тарелку Смоки, изучающе глядя на него. Булочка была не просто плетенкой — на ее поверхности полосками теста была выложена пятиконечная звезда, посыпанная сахаром. Смоки немного подождал, пока попадут еду другим, но булочка пахла так ароматно, что он поднес ее ко рту и съел в мгновение ока. На вкус она была так же восхитительна, как и на запах.
— Я только что женился, — сказал он и мистер Вудс кивнул. — Вы, наверное, знаете Алис Дринквотер.
— Да.
— Мы думаем, что будем счастливы вместе.
И да и нет.
— Что? — удивленно воскликнул Смоки.
— Что вы сказали, миссис Андерхил? Счастливы вместе?
— И да и нет, — повторила миссис Андерхил.
— Но как… — начал Смоки и вдруг невероятная печаль нахлынула на него.
— Все это — часть сказки, — сказала миссис Андерхил, — но не спрашивай меня, как это произошло.
— Это что-то особенное, — с вызовом сказал Смоки.
— Ну, ладно, — вмешался мистер Вудс, — ведь ты знаешь, что это не так.
Его лицо вытянулось и стало задумчивым. Он уложил свой подбородок в огромную ладонь, сложенную лодочкой, а длинными пальцами другой руки забарабанил по столу.
— Скажи нам, какой подарок она тебе подарила?
Это было очень несправедливо. Она отдала ему все. Всю себя. Почему она должна дарить ему еще какой-то подарок? Но как только он сказал это, он вспомнил, что в свадебную ночь она предложила ему настоящий подарок.
— Она отдала мне, — гордо сказал он, — свое детство, потому что у меня его не было. Она сказала мне, что я могу пользоваться им, когда захочу.
Мистер Вудс уставился на него.
— А она дала тебе портфель, чтобы положить его туда? — лукаво спросил он. Его жена, если это была она, кивнула при этих словах. Мистер Андерхил самодовольно качнулась в кресле. Даже ребенок агукнул с таким видом, что казалось, будто он ведет счет.
— Это не имеет значения, — сказал Смоки. С того времени, как он съел плетеную булочку, его настроение постоянно менялось и было похоже на постепенный переход от одного времени года к другому. Осенние слезы выступили на глазах.
— Это не имеет никакого значения. Я не мог принять подарок. Видите ли — это было трудно объяснить — когда она была маленькая, она верила. Вся семья верила. А я нет. Я думаю, они верят до сих пор. Теперь это просто безумие. Как я мог верить в это? Я бы хотел поверить в чудеса и увидеть их, но если со мной этого никогда не произошло, как я мог принять ее подарок?
Мистер Вудс энергично затряс головой.
— Нет, нет, — сказал он. — Это совершенно прекрасный подарок.
Он пожал плечами.
— Просто у тебя нет портфеля, чтобы сложить туда это все. Смотри! Мы подарим тебе подарки. Настоящие. Он откинул крышку горбатого сундука, обитого черным железом. Внутри что-то блестело.
— Смотри! — сказал он, доставая длинную змейку ожерелья, — золото!
Все остальные смотрели на Смоки, улыбнувшись при появлении подарка и ожидая его изумлений и благодарности.
— Вы … очень добры, — заикаясь проговорил Смоки, а мистер Вудс тем временем набросил ожерелье на шею Смоки и обмотал несколько раз, как будто собирался задушить его. Золото не было холодным, как и положено быть металлу, наоборот — оно было теплым, как его тело. Оно было таким тяжелым, что оттягивало шею, заставляя его отклоняться назад.
— Что еще? — спросил мистер Вудс, оглядывая его и приложив палец к губам.
Миссис Андерхил одной из своих спиц указала на кожаную коробочку, стоявшую на серванте.
— Правильно, — сказал мистер Вудс. — А как насчет этого?
Цепляясь за коробочку кончиками пальцев, он подтягивал ее к себе, пока коробочка не упала ему в руки. Он с шумом открыл крышку.
— Шляпа!
Это была красная шляпа с высокой мягкой тульей, перехваченная заплетенными косичкой ремешком, на котором плавно покачивались перья белой совы. Мистер Вудс и миссис Андерхил одновременно ахнули и придвинулись ближе, пока мистер Вудс водружал шляпу на голову Смоки. Она была тяжелой, как корона.