— Меня удивляет, — растерянно сказал Смоки, — что случилось с Дэйли Алис.
— Это напомнило мне, — сказал с улыбкой мистер Вудс, — о самых лучших днях прошлого. Он достал откуда-то из-под кровати потрепанный, поеденный мышами саквояж. Он поставил его на стол и мягко пододвинул к Смоки. Казалось его взор слегка затуманился печалью. Его большие руки погладили поверхность саквояжа, как будто это была его возлюбленная.
— Смоки Барнейбл, — сказал он, — вот мой подарок. Даже если бы она захотела, она не смогла бы дать его тебе. Саквояж стар, но достаточно вместителен для этого. Держу пари, что в нем есть комната для…
На его лице промелькнула тень сомнения и он, щелкнул замками в усмешке.
— О, множество комнат. Хватит не только для ее подарка, но и для твоего неверия и для чего-нибудь еще. Сам идет тебе в руки.
Пустой портфель был тяжелее всего.
— Вот и все, — сказала миссис Андерхил и старые часы мелодично зазвенели.
— Пора идти, — сказала миссис Вудс и ребенок нетерпеливо зачмокал.
— Что случилось с Алис? — задумчиво сказал мистер Вудс.
Он дважды обошел комнату, выглядывая в маленькие окошки и заглядывая во все углы. Он открыл дверь; прежде, чем он снова быстро захлопнул ее. Смоки выглянул в абсолютную темноту и услышал долгий сонный шепот. Мистер Вудс поднял палец, озаренный внезапной идеей, его брови взметнулись вверх. Он подошел к высокому шкафу на кривых ножках, который стоял в углу комнаты, рывком открыл его дверки и Смоки увидел мокрый лес, по которому он шел вместе с Алис, и далеко— далеко саму Алис. Мистер Вудс указывал внутрь шкафа.
— Было очень мило с вашей стороны, — сказал Смоки, входя в шкаф, — отдать мне всю эту чепуху.
— Забудь об этом, — сказал мистер Вуд и голос его неопределенно звучал вдалеке. Дверцы шкафа захлопнулись за Смоки с долгим звуком, похожим на звучание огромного гудящего колокола. Он подошел под мокрыми ветками, наклоняясь и отводя их руками.
— Ради бога, что случилось, — воскликнула Дэйли Алис, когда увидела его.
— Я был у Вудсов.
— Представляю. Посмотри на себя.
Толстые стебли ползучих растений каким-то образом обвивались вокруг его шеи. Цепкие колючки впились в его тело и нацеплялись на рубашку.
— Черт побери, — только и смог выговорить он.
Алис засмеялась и начала стряхивать листья с его волос.
— Ты что, упал? — Как ты умудрился набрать полную голову опавших листьев? А это что у тебя?
— Портфель, — сказал Смоки. — Теперь все в порядке. — Он поднял руку и показал ей старое осиное гнездо, которое держал в руке, тонкие стенки тут же рассыпались на кусочки и обнажили множество внутренних ячеек. Божья коровка похожая на капельку крови выползла оттуда и тут же улетела.
— Полетела домой, — сказала Дэйли Алис. — Теперь все в порядке. Знаешь, тропинка была здесь всегда. Пойдем.
Его рюкзак, пропитанный водой, оттягивал плечи. Ему отчаянно захотелось сбросить его. Но Смоки последовал за ней по протоптанной колее и вскоре они подошли к страшно замусоренному, очень большому участку земли, расположенному чуть ниже разрушающегося глиняного берега. Посреди участка стояла потемневшая лачуга, покрытая толью, которая была привязана к стропилам обрывками веревки для сушки белья. Старенький пикап стоял без колес во дворе и крадучись шла черно-белая мокрая и злая кошка. Женщина в фартуке и галошах ахала им рукой из связанного проволокой курятника.
— Это Вудсы, — сказала Дэйли Алис.
— Да.
Но даже когда перед ними уже стояли чашечки с дымящимся кофе, а Эми и Крис Вудс болтали о всякой чепухе и от его сброшенного рюкзака на линолеуме расплывались большая лужа, все равно Смоки чувствовал его тяжесть на своих плечах, и он никак не мог избавиться от этого ощущения и, более того, ему казалось, что он всегда нес на себе этот груз. Он подумал, что, может быть, так оно и было.
В памяти Смоки очень мало что осталось о том, как прошел этот день, да и остальные дни их путешествия. Позже Дэйли Алис будет напоминать ему то об одном, то о другом событии, как будто ей больше не о чем было помнить, и он будет отвечать: «Да, да», хотя он и не помнил всего, о чем она говорила.
В тот самый день Клауд, сидя на веранде у карточного столика и думая только о том, чтобы продолжить мысленно следовать за путешественниками, перевернула козырную карту, под названием «Тайна» и только собиралась положить ее на место, как вдруг дыхание ее стало затрудненным и она задрожала. Глаза ее неожиданно наполнились слезами и когда мать пришла звать ее к завтраку, Клауд, с красными глазами и все еще потрясенная тем, что она знала или о чем подозревала, без сомнений и колебаний рассказала ей, о чем она узнала. А когда Смоки и Дэйли Алис вернулись — загоревшие, слегка поцарапанные, но счастливые, они увидели, что окна закрыты шторами. Смоки не знал об этом старом обычае, а на крыльце с торжественно-печальным видом стоит доктор Дринквотер.