Это была правда. Если бы Виолетта не предпочитала уединение в комнате наверху, она бы заметила, что ее младший сын проводит время с молоденькими девушками из окрестных городков на полосе скошенной травы среди полей с еще неубранным урожаем. Их родители мало что знали об этом, девушки шептались об этом между собой; им было хорошо известно, что увидеть хотя бы мельком автомобиль Августа означало для них оцепенение на целый день, беспокойную ночь и мокрую от слез подушку утром; они не знали, что и подумать? Их сердца принадлежали ему — дни и ночи Августа проходили с этими девушками.
Он даже не ожидал, что так будет. Он слышал о Казанове, но ничего не читал о нем. Он представлял себе, что такое гарем — стоило султану властно хлопнуть в ладоши, как он тут же получал объект своего желания так же быстро и бездумно, как за десятицентовую монету вы можете получить в аптеке пакетик шоколадной соды. Он был изумлен, когда почувствовал страстную любовь к старшей дочери Флауэрсов, хотя он по-прежнему испытывал сумасшедшее влечение к Эми, правда, несколько охлажденное той легкостью, с которой ему далась победа. Опьяненный любовью и развратом, он постоянно думал о ней, когда он не был рядом с Эми; или когда его мысли не были заняты юной Маргарет Дженипер, которой не было еще и четырнадцати лет. Хотя и не сразу, он научился всему, что знают опытные любовники: что любовь — это такое чувство, на которое в большинстве случаев отвечают любовью и это вполне возможно, что нельзя применять грубой силы и что любовник должен по-настоящему верить — как это и было с Августом — что если его любовь достаточно сильна, то он добьется ответного чувства.
Когда сгорая от стыда, дрожащими руками он положил на камень посреди пруда то, что составляло наибольшую ценность для его матери, хотя он и не хотел себе в этом признаться, — карты и взял то, что лежало там для него — это был всего лишь беличий хвост, только надежда позволила ему привязать этот хвост к своему форду. Они выполнили свое обещание или по меньшей мере сделали такую попытку — он встал на путь изучения антологии любви, только пока он ездил из аптеки к церкви и от одного дома к другому с беличьим хвостом на радиаторе, развивающимся на ветру, он пришел к пониманию, что не в этом хвосте содержится его власть над женщинами: его власть над ними была заключена в их власти над ним.
ТЕМНЕЕТ ПРЕЖДЕ, ЧЕМ РАССВЕТЕТ
Флауэрсы обычно приходили по средам, принося тяжелые букеты цветов для комнаты Виолетты и хотя Виолетта всегда чувствовала себя виновато в окружении и постепенно увядающих цветков, она старалась выразить восхищение по поводу великолепных экземпляров, выращенных в саду миссис Флауэрс. Но этот визит состоялся в четверг и цветов не было.
— Входите, входите, — сказала Виолетта. Неожиданно смутившись, они остановились у двери ее спальни. — Чашечку чая?
— Спасибо, нет, — ответила миссис Флауэрс, — я на минутку.
Они молча сидели, бросая испытующе взгляды друг на друга. Неловкое молчание несколько затянулось.
Флауэрсы приехали сразу после войны туда, где раньше жил мистер Мак Грегор, по выражению мистера Флауэрса — «сбежали». Мистер Флауэрс имел положение и деньги, правда было не совсем ясно, каково это положение, а еще менее ясно было, как он получил деньги. Не то, чтобы они скрывали это, но казалось, что они находят банальным беседовать о трудностях повседневной жизни. Они состояли в теософском обществе, они оба были влюблены в Виолетту. В их жизни также было достаточно драматических моментов, она была полна неопределенности и трепетности, их жизнь протекала не совсем так, как бы это должно было быть; они были из числа тех, кто смотрит на жизнь как бы через огромный тусклый занавес, который всегда слегка приподнимается во время самых ужасных и острых событий и хотя он никогда не поднимался полностью, им все же удавалось заметить, как актеры занимали свои места и они напрягали слух, чтобы услышать, как меняются декорации.
Как и Джон в свое время, они смотрели на Виолетту, как на одного из этих актеров или по меньшей мере как на тех, кто был за занавесом. И это делало ее для них еще более загадочной и восхитительной. Их визиты по средам давали пищу для спокойных разговоров по вечерам вдохновляли, заставляя благоговейно и бдительно относиться к жизни в течение всей недели.