Все. Никаких трех королей у него нет. Ему бы выйти из игры, но гордость не позволяет пасовать. Я улыбаюсь и бросаю взгляд на запястье Ролекса. Его даже просить ни о чем не надо. Часы у него больше, ярче и дороже, чем у Нефтяника, и он их уже снимает.
К столу тихо подкрадывается Эдди и спрашивает, нельзя ли ему выступить в роли банкомета и сдать последнюю карту. Никто не возражает. Эдди сбрасывает верхнюю карту и протягивает руку за следующей. Если это пика или король, я пропала. Рэй нетерпеливо наклоняется вперед. Карта переворачивается будто в замедленной киносъемке, и меня охватывает ни с чем не сравнимая радость. Восторг и ликование наполняют душу — словно я съехала по склону горы на одной лыже, расставив руки для равновесия. Вот оно, мгновение, когда живешь настоящей жизнью, а не хоронишься где-то в углу в ожидании смерти.
— Туз треф, — тихо произносит Эдди. — Это туз.
Все столпились у стола и смотрят на нас. Губы Рэя искривляются в бледной улыбке, какую-то секунду он еще надеется. Я все определила верно. У него недостроенный с одной стороны пиковый флеш. Однако две пары у него в наличии.
Рэй швыряет двух тузов и двух королей на сукно и вскакивает с места.
— Я выиграл, — шипит он, глядя на меня в упор.
— Ничего подобного. — Я тоже встаю. — Маловато будет. Может, в следующий раз получится.
И переворачиваю рубашкой вниз свои три дамы. Неторопливо, по одной. Тройка перебивает две пары. Я выиграла.
Комната взрывается.
Откуда-то появляется шампанское, и кто-то втискивает в мою руку полный бокал. Нефтяник предлагает мне руку и сердце. Часы возвращаются к своим владельцам, но кольца Нефтяник дарит мне — ведь они принесли мне счастье. Эдди изо всех сил старается скрыть свою радость, но, кажется, сейчас расплачется. Ролекс стискивает меня в объятиях и все повторяет, что глазам своим не верит. Нефтяник меняет мои фишки на живые деньги. Целая куча денег высотой с дом-башню. Здесь хватит на самый замечательный, самый обширный сад.
Рэй смотрит на меня глазами жертвы автокатастрофы и, кажется, не совсем понимает, что произошло. Надо бы ему объяснить. Я снимаю пятьдесят долларов с самой вершины денежной горы, скатываю и кидаю через стол ему.
— Возьмите, — сладко говорю я, — пригодится. Как раз хватит на такси. Себя надо беречь.
Он делает рывок, будто хочет ударить меня, но на пути его оказывается Нефтяник.
Я подхожу вплотную, кладу банкноту Рэю в карман и шепчу на ухо:
— Держи. Это тебе подарочек от Великанища. Купи жене безделушку.
55
Палящее солнце уже давно болтается над горами, но меня знобит, и я кутаюсь в жакет. Шампанское, бессонная ночь и потрясение дают о себе знать. Ведь я поставила на карту все — деньги, которых у меня нет, чужие вещи — и выиграла. Вот-вот начнут чесаться локти, а мозг переключится в режим вычислений, но пока в душе одна опустошенность.
Сквозь тонированные стекла лимузина город кажется усталым и ненакрашенным, будто я явилась нежданно-негаданно и застигла его врасплох, без парадного наряда.
Эдди весь в радужных планах. Он станет моим менеджером и тренером, и, хотя его ставка — всего десять процентов, к концу года мы оба будем мультимиллионерами. Он вылепит из меня чемпиона, и я буду важная, гордая и в стетсоновской шляпе. Только не надо грустить.
— Эдди?
— Угу.
— Что-то мы не туда едем.
— Мы едем куда надо.
— Но мы ведь уже проехали гостиницу. Вон она, позади нас.
— Мы не в гостиницу. Сейчас нам нужно в аэропорт.
— Зачем?
— Надо кое-кого встретить. Одну очень важную персону.
На этом Эдди умолкает и не открывает рта, пока мы не входим в зал прибытия. Еще раннее утро, но народу уже полно. Эдди берет меня за руку и тащит через толпу. Я спрашиваю, кого мы ищем.
— Здесь, — говорит Эдди, — у автоматов. Похоже, он наигрался.
На чемодане сидит Джо. На лице у Джо усталая улыбка, в руке — полупустое ведерко с жетонами. Я не верю своим глазам. Изнуренный, и прекрасный, и переволновавшийся — мой Джо. Мне хочется броситься ему на шею. Я прижимаю пакет с выигрышем к груди и неторопливой походкой направляюсь к нему.
— Как успехи? — спрашиваю я и беру его под руку.
— Да ничего, — кротко отвечает Джо. — А у тебя как?
— Все отлично, — говорю я. — Удача мне улыбнулась.
Мы приземляемся в какой-то кофейне и все говорим, говорим и не можем остановиться. Джо утомился и измучился не хуже меня. Он никак не может свыкнуться с мыслью, что мы в Америке и что многое в нашей жизни изменилось. Он не спал с самого моего отъезда. Зато Джо разыскал Большого Луи.