— Думаешь, ты готова?
— Конечно.
— Две игры с приготовишками, немножко везения — и ты уже рвешься танцевать с большими мальчиками?
— А почему бы нет?
— Потому что ты все проиграешь, идиотка.
— Откуда ты знаешь?
— Тут знать нечего. Ты еще не готова. Ты что, вообще? Прочла «Супер/Систему», умеешь неплохо считать в уме, и тебе уже не терпится сразиться с субботними? Послушай, чего скажу. Они тебя с потрохами сожрут.
— Ты сказал — с субботними? То есть игра завтра?
— Предупреждаю тебя, Унгар. Не суйся.
— Дай мне попробовать.
— Ни в коем случае. Не связывайся. Пожалеешь.
Я засовываю руки в карманы и надуваю губы. В такой позе я стою довольно долго. Наконец Луи не выдерживает:
— Черт с вами, ваша светлость. У вас есть лишняя тысяча фунтов под матрасом?
— Тысяча… Ну что же. Поищем.
— Чтобы сесть играть с нами, меньшей суммой не обойтись. Ты готова к таким тратам?
— М-м… готова.
— Тогда приходи. Мне тебя не остановить. Не лучший способ самоубийства, между прочим. Только помни…
— Знаю, знаю. Вести себя тихо, не высовываться, иметь уверенный вид и никогда, ни при каких обстоятельствах не тормозить игру.
— Вот именно.
— Так, значит, я завтра прихожу?
— Похороны состоятся в назначенное время, Сэмми Дэвис. Твои похороны.
37
Большой Луи прав. Ни дать ни взять похороны. Все помалкивают, к закускам никто и пальцем не притронулся, а мужчина в черном габардиновом костюме на два размера больше, чем надо, и вовсе попросил задернуть шторы. Мужчину зовут Боб, он директор погребальной конторы. От него так и разит жидкостью для бальзамирования, зубной пастой и сигаретами, под ногтями — траурная кайма засохшей мыльной пены. Рядом с Бобом расположился толстый ливанец по имени Рабих, справа от Рабиха сидит Патрик — немытый байкер в джинсах, мощных кожаных башмаках и майке с надписью «Мать твою». Лицо у него рябое и красное (наверное, раздражение после бритья).
Рядом с Патриком восседает Хэмиш, актер «на покое». Вечер холодный, но на Хэмише вместо брюк пижамные штаны, едва прикрывающие сандалии паломника без задника, которые то и дело сваливаются с его тощих ступней. Справа от Патрика позиция отставного букмекера Кита Шарпа, а подле Большого Луи устроился сам. На юном даровании темные зеркальные очки и бейсболка.
Я, как всегда, являюсь самая первая. Джо я подкидываю Лорне — вообще-то мы оба были приглашены к ней в гости, — а сама мчусь сюда. Луи любезно соглашается проконсультировать меня перед игрой. Только что-то он не слишком торопится.
— Значит, так… — Луи, как и полагается, жует сэндвич. — Переходим к Патрику. Он — настоящий бейсболист. Он тебя поднимет ни на чем. Ты будешь уверена, что он блефует, а у него на руках окажется железная комбинация. Рабих — агрессор, прицепится — не отвяжешься. Кит в принципе такой же, но я заметил: если они уж очень сильно мутят воду, значит, им есть что скрывать. Только не позволяй им читать твои мысли. Как только они узнают, что у тебя в голове, — с тобой все ясно. Деревян-бушлат.
— Ага… Понятно.
— И помни: максимальная ставка — триста фунтов. Не больше.
— Хорошо.
— Ты готова?
— Надеюсь.
— Нервничаешь?
— Немного. Луи, и вот еще что…
— Что на этот раз?
— Кто он? Крошка-гений?
— Его зовут Карл. На нем темные очки и счастливая зеленая рубашка.
— Особые приметы?
— Имеются. Ему нравится у всех на глазах делать животных из воздушных шариков. Хороший трюк. Отвлекает других игроков. Они так балдеют, что теряют нить рассуждений.
Звонок. Я резко выпрямляюсь:
— Мне принять гостей?
— Решай сама. Можешь уйти прямо сейчас, если хочешь. Я тебе не нянька.
— Это возможно?
— Вообще-то, уже нет.
— Значит, я остаюсь.
Эти люди непробиваемы. Я залихватски тасую фишки, вкладывая все свое умение. Хоть бы глазом кто моргнул. Никто не произносит ни словечка, никто не предлагает мне сигарету, и уж тем более никто не задает никаких вопросов. Я-то надеялась, что заговорю им зубы насчет британской покерной сцены и вверну пару слов про папу. Только вряд ли это заинтересует хоть кого-то.
Молчать-то они молчат, но непрерывно наблюдают за мной. Я все время чувствую на себе их взгляды — ни карты, ни табачный дым, ни темные очки не в состоянии их скрыть. Даже Большой Луи следит за мной — следит в открытую. Ведь на этот раз он играет в полную силу.