— Дело житейское.
— Целую тысячу фунтов.
С руками в пустых карманах, я стою у окна и гляжу в темноту. Где-то высоко в небе летит самолет, слышен шум его двигателей. На пустыре за вокзалом горит костер. По стеклу стекает капля, и я провожаю ее глазами, пока взгляд мой не упирается в ящик-клумбу.
— Луи, подойди-ка на секундочку!
— Я занят. Мне надо посуду мыть.
— Я серьезно. Подойди ко мне, пожалуйста.
— Что там такое?
— Лаванда.
— Что с ней?
— Почки набухли. Она скоро расцветет.
Луи идет ко мне через всю квартиру. Медленно-медленно, словно пол усыпан битым стеклом, а на ногах у Луи — одни носки. По пути он трижды останавливается — почесывает бровь, вытирает руки, наливает в чашку теплой воды. Наконец он рядом. Собравшись с духом, Луи медленно открывает окно и вздрагивает, ощутив на лице дуновение ветерка. Ноздри его шевелятся — первые атомы лавандового аромата щекочут ему нервы. Луи довольно долго стоит у окна — вполне достаточно, чтобы рассмотреть на древовидном стволике пробивающиеся почки, потом быстро отворачивается и отступает в глубь квартиры, прикрываясь окном, словно щитом.
— Извини, — говорю я ему вслед. — Не надо было тебя звать.
— А вот и надо, — отвечает Луи. — Болезнь отступает. Мне теперь значительно легче.
38
Снова выдалась беспокойная ночь. Мне снилось, что я занимаюсь сексом со всемирно знаменитыми покеристами: Джонни Ченом и Амарильо Слимом. В эту компанию затесался и англичанин, некто Барни Боутмен. К счастью, большинство деталей моментально улетучилось из памяти, помню только, что дело происходило на огромном зеленом карточном столе. В каком-то казино. На глазах у толпы изможденных пенсионеров. У всех у них была эмфизема, а их черные ногти загибались кверху. Некоторые аплодировали нам. Некоторые подбадривали. Ну а кое-кто просто стоял и скручивал животных из воздушных шариков.
— У тебя усталый вид. Ты хорошо спала?
— Да… как тебе сказать… Снилась всякая фигня.
— Барри и Рег?
— А? Ой, нет. С чего ты взял?
— Кто же на этот раз? Брэд Питт? Рассел Кроу?
— Обидеть норовишь? Разве может Рассел Кроу понравиться человеку в здравом уме? Он смахивает на нашего толстого дядюшку.
— Нет у нас никаких толстых дядюшек.
— Ты понял, что я имею в виду. Такой дядюшка обязательно напивается на свадьбе на потеху всем гостям. У такого дядюшки непременно грибок стопы и испачканные кальсоны.
— А ты, оказывается, знаток.
— Конечно. Лорна в восторге от Рассела Кроу.
— Да ты что?
— Она от него просто без ума.
— А ты от кого без ума?
— Я давала тебе повод?
— Еще бы. Всю ночь ворочалась с боку на бок и бормотала: «Ва-банк! Ставь ва-банк!»
— Ого-го. Джо?
— А?
— Ты уже был в душе?
— Нет еще.
— Можно я пойду первой?
Не знаю, что со мной. Только игра не дает мне жить. Я думаю только о ней, говорю только о ней, читаю только о ней. Игра снится мне каждую ночь. Она преображает меня, только не по душе мне такое преображение. Я становлюсь лгуньей.
— Много выиграла? — Джо поглощает кукурузные хлопья.
— Я не выиграла, — отвечаю я, вытирая волосы. — Я… э-э… проиграла. Немного.
— Сколько?
— Не очень много. Каких-то… пару сотен.
— Ты проиграла двести фунтов? За один вечер? О чем ты только думала?
— Знаю, знаю. Ошибочка вышла. Я объявила ва-банк, а моему противнику, этому анималисту, недоставало одной карты до флеша, и вышло так, что…
— Какому еще анималисту?
— Он когда играет, делает из воздушных шариков зверей. Чтобы развлечь остальных. Он делает кроликов, похожих на пуделей, и пуделей, похожих на жирафов, и…
— Точно как фокусник Мэг?
— Кто?
— Фокусник, которого видела Мэг. Она сказала, что на дне рождения иллюзионист делал собачек, больше смахивавших на цыплят.
— Да, да, вполне возможно. В общем, мне просто не повезло.
— Не повезло?
— Самым свинским образом.
— Ты же говорила, все дело в умении?
— Да. На длинной дистанции. Но шансы — палка о двух концах. Не всегда можно держать под контролем каждый аспе… Блин.
— Что с тобой?
— Ты думаешь, он был трюкач?
— Кто?
— Шарик-кидала. Да он же меня просто обокрал! Этот придурок терзал меня весь вечер и унес мои тысячу фунтов! Удивляться нечему. От людей всего можно ожидать. Но чтобы мне попался фокусник! Это проклятие моей жизни. Куда ни сунься, везде сумасшедшие фокусники…