Большой оххх [ЛП]

Чарли

— Итак, ты трахнул ее? — спросил Бомбер, доставая из пакета еще одно печенье. — Вы казались довольно милыми, когда уходили прошлой ночью.

Я уехал из дома Уиллоу всего около часа назад, когда мой лучший друг появился на пороге, требуя еды и выпивки, вот почему накладываю три тарелки спагетти Болоньезе вместо двух.

— Нет. Мы немного поиграли, но у нас не было секса.

Я отвернулся от него, чтобы скрыть следы смущения на щеках, потому что никто не хотел, чтобы друзья узнали, что они кончили, словно вулкан, как только девушка коснулась их члена.

— Поиграли?

— Да, немного.

— Что, черт возьми, это значит?

— Ты понял.

— Нет, скажи.

— Касались друг друга, целовались и все такое.

Бомбер рассмеялся.

— Что, вроде того дерьма, которым мы занимались, когда нам было по двенадцать?

Я застонал и бросил на него презрительный взгляд.

— Я ни к кому так не прикасался, когда мне было двенадцать.

— Хм, ты всегда начинал неспеша.

Я подошел к двери нашей маленькой кухни-закусочной, решив не обращать внимания на Бомбера, и заглянул в гостиную.

— Джонни, иди.

Мой брат, который был занят просмотром какого-то черно-белого фильма о войне, поднял руку, показывая «минутку».

— Сейчас, — прорычал, зная, что, если этого не сделаю, брат продолжит смотреть фильм и его обед остынет.

— Хорошо, сейчас. — Он вздохнул.

Я вернулся к тарелкам и поставил одну перед Бомбером.

— О, классно. — Он потер руки и вдохнул. — Еда с чесноком, именно то, что я люблю.

— Ты шутишь, да? — Джонни, мой брат, пожаловался, входя на кухню. — Ко мне позже кое-кто придет, не хочу, чтобы от меня воняло чесноком.

Я проигнорировал его, поставил две другие тарелки на стол, а затем плюхнулся на стул рядом с Бомбером, внимательно наблюдая за Джонни, пока он подкатывал к столу свою инвалидную коляску.

— Кто к тебе придет? — спросил Бомбер с набитым ртом.

— Серена. — Джонни хмуро посмотрел на меня. — Хотя она, вероятно, развернется и убежит с той же скоростью.

— Прекрати ныть и ешь, — проворчал я, беря нож и вилку. — Скажи спасибо, что я тебе что-то приготовил.

— О да, хотя легко мог бы приготовить сам.

Мне не нужно было смотреть на него, чтобы знать, что парень ухмыляется. Возможно, он и провел последние пару лет в инвалидном кресле, но мой брат не был злым. Он наслаждался вниманием, которое уделялось ему, и дерьмом, помогающее выходить сухим из воды. Конечно, никто не хотел, чтобы его парализовало, включая самого Джонни, но он не позволил этому сломить себя. По-прежнему жил полной жизнью; гулял со своими приятелями, напивался и использовал инвалидное кресло и свою внешность, чтобы заполучить новую девушку почти каждые выходные. В двадцать один год он знал, что ему предстоит провести годы в своем кресле, поэтому не хотел тратить время впустую, чувствуя себя несчастным.

— Ты можешь готовить сам, так что не думай, что я тебя не заставлю.

— Это лучший способ напрячь брата-инвалида. — Он подмигнул мне, а затем взял нож и вилку и начал набрасываться на еду — с чесноком или без.

— Ты в курсе, что твой брательник прошлой ночью развлекался с девушкой, — предложил Бомбер.

— Да? Хорошенькая?

Я закатил глаза на Бомбера, так как хотел, чтобы тот держал это при себе. Люблю своего брата, но он был настоящим издевщиком, и слушать часами его расспросы не хотелось бы.

— Он не говорит. Сказал, что они просто поиграли. — Бомбер изобразил маленькие воздушные кавычки, и с его огромными пальцами это выглядело нелепо; как две толстые сосиски, размахивающие в воздухе.

— Как это понимать? — спросил Джонни, прежде чем набить рот едой.

— Целовались и касались друг друга, — объяснил Бомбер.

— Тебе что, двенадцать?

— Видишь, — воскликнул Бомбер и указал на меня пальцем. — Я же говорил. Двенадцать — средний возраст для того, где можно просто облапать девушку.

Я посмотрел на них обоих и вздохнул.

— Вы чертовски неправы во всех отношениях, оба. И к вашему сведению, нет, у нас не было секса.

— Думаешь, мой старший брат девственник?

— Хм, возможно, хотя помню, как однажды застал его и Эмму Вудс за этим занятием на вечеринке.

— О, ладно, — задумчиво произнес Джонни. — Может, ничего не было.

Я продолжал игнорировать их, так как прекрасно понимал, что, если вообще что-нибудь скажу, это только раззадорит их, и был прав, потому что мы погрузились в молчание, продолжая есть.