— Детка, ты в порядке? — спросил я между вдохами.
— Да… ты?
— Черт возьми, это было потрясающе.
Я расплылся в широкой самодовольной улыбке и закрыл глаза, внезапно почувствовав усталость.
— Боже мой, Чарли, — прошептала Уиллоу в трубку. — Это было самое лучшее, что было в моей жизни. Я думала, что взорвусь.
— Я так рад, что ты предложила это. Ты действительно скучала по мне, не так ли?
— Да, это правда, — ответила она сладким и сонным голосом. — Но я понимаю почему.
Я выдохнул.
— Я знаю, что ты хочешь, и действительно ценю это.
Она вздохнула, а затем сказала:
— Я лучше пойду. Мне, вроде как, нужно привести себя в порядок.
— Да, мне тоже. — Я посмотрел на сперму у себя на животе и ухмыльнулся. — Я немного не в себе.
— Мило, — пошутила она. — Итак, дай мне знать, как дела у Джонни, и я позвоню тебе завтра, хорошо?
— Более, чем в порядке, — выдохнул я и пожалел, что ее не было рядом, чтобы прижаться к ней и насладиться нашим совместным блаженством после оргазма. — Я взял неделю отпуска, так что буду дома весь день, звони мне в любое время.
— Ладно. Пока, поговорим завтра.
— Да, — прошептал я. — Обязательно.
Как только связь оборвалась, я зевнул, схватил с комода салфетку и, приведя себя в порядок и натянув спортивные штаны и боксеры, перевернулся на бок и проспал целый час, мечтая о красивой девушке с самой идеальной задницей в мире.
Глава 29
Попробуйте что-нибудь новенькое, например, сметите все с кухонного стола, лягте на край и вытяните ноги вверх, подложив руки под ягодицы, чтобы приподнять таз, когда ваш партнер войдет в вас — убедитесь, что ваши родители первыми закончили ужинать.
Чарли
— Ты знала, что я хотел пойти куда-нибудь сегодня вечером, — прошипел я, пока Тереза взбивала свои жесткие каштановые волосы, глядя в зеркало и надувая губы.
— Я думала, ты сказал, что завтра вечером тебя не будет дома.
Она перестала прихорашиваться и посмотрела на меня через плечо, скривив губы в полуулыбке, отчего морщинки в уголках ее рта стали глубже, как у курильщицы.
— Ты же знаешь, что нет.
Тереза точно знала, что я сказал тем утром, когда она, наконец, встала с постели и налила себе чашку чая. Я не видел Уиллоу почти неделю, и она попросила меня встретиться с ней и Полли в пабе. Сначала я отказался, но потом решил сделать ей сюрприз, так как Джонни стало намного лучше. Я подумал, что Тереза, по крайней мере, могла бы остаться рядом на случай, если ему что-нибудь понадобится, пока меня не будет.
— С ним все равно все будет в порядке, — усмехнулась она и снова повернулась к зеркалу.
Я не сомневался, что, вероятно, так и будет в течение тех нескольких часов, пока я буду отсутствовать, а еще я знал, что слишком опекал его, но у него недавно был тяжелый вирус, и мне не хотелось рисковать, вещь он мог заболеть снова, а рядом не будет никого, кто мог бы ему помочь.
— У него есть телефон, — предложила Тереза. — Он может позвонить тебе, если ты ему понадобишься.
— О, прямо как тогда, когда он упал в тот день, хотя ты должна была быть рядом.
Тереза недовольно фыркнула, и мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не ударить ее чертовым зеркалом по голове. Не поймите меня неправильно, я ненавидел насилие, особенно в отношении женщин, но для моей любимой мамы я мог бы сделать исключение.
— Он — взрослый мужчина, так что оставь его в покое, вместо того, чтобы, черт возьми, постоянно из-за него переживать, — нетерпеливо выплюнула Тереза. — Где моя сумка?
— Понятия не имею, и я не переживаю за него. У него паралич нижних конечностей и был вирус, неужели ты не понимаешь, насколько это могло быть опасно?
Она пожала плечами и взяла одну подушку, затем другую, прежде чем отбросить их в сторону.
— Конечно, это так, но с ним все в порядке, поэтому, как я уже сказала, перестань волноваться.
— Я не могу не волноваться, — воскликнул я и вцепился в свои волосы. — Он — мой брат, конечно, я буду волноваться, и он — твой чертов сын, так почему бы тебе не сделать то же самое?
Тереза не ответила, но продолжила поиски своей сумки, бормоча что-то себе под нос, пока обшаривала всю гостиную. Я был почти уверен, что видел ее на кухонном столе, но будь я проклят, если скажу ей об этом.
— Ты вообще меня слушаешь? — спросил я и, схватив ее за плечо, развернул лицом к себе.
— Что?
— Ты. Ты слушаешь, что я говорю?
— То, что ты говоришь, звучит для меня как чертов белый шум (прим. перев.: белый шум — поток бесполезной информации, скрывающей истинную суть происходящего). А теперь оставь меня в покое, пока я не найду свою сумку.