— А если попробовать шапку и меч?
— А если тебя приморозить на месяц, чтобы ты мне нервы не трепал?
— Я просто хотел попробовать всего лишь ещё один раз. Ну максимум два раза. Вы же видите, какой урон получил Дьяниш от одного фаербола. Мне кажется, я смогу найти общий язык с шапкой. Если она не будет меня, как Вы выражаетесь, выжимать, то я смогу её использовать.
— Чтобы её использовать, тебе надо ещё поднять уровень. Хотя бы до второго. Без этого ловить тебе нечего! Ну не понимает она, что у тебя не хватает уровня. Ты говоришь об этом фаерболе. Да, он впечатлил даже меня своей силой и нанесённым Дьянишу уроном, Но ты потратил на него практически всю свою энергию. На один фаербол! Повезло, что в этот раз её уровень не опустился ниже точки восстановления, но это лишь благодаря тому, что ты ограничился одним фаерболом, а мы с Тойво вовремя начали тебя откачивать.
Бабушка была права, как бы грустно ни было мне это признавать. Шансов найти общий язык с шапкой Мономаха до поединка с Хосе Вторым у меня не было.
— Ты, конечно, можешь попытаться и потратить все свои три недели на то, чтобы попытаться, а можешь эти три недели посвятить тренировкам с мечом, — продолжила наставлять меня бабушка. — Ты поднял уровень, и, возможно, меч на это отреагирует и откроет тебе какие-то свои новые секреты. Ты должен тренироваться, тренироваться и тренироваться. Каждый день!
— Но Вы же сами видели, что тренироваться я умею, — не без гордости сказал я.
— Прошлые тренировки тебе покажутся детскими играми по сравнению с той программой, что я для тебя разработаю сейчас, — «обрадовала» меня бабушка.
— Я готов. Давайте заниматься каждый день по восемь или по десять часов. Да хоть по двенадцать. Но я не думаю, что у Вас найдётся столько свободного времени.
— Мы будем заниматься с тобой втроём, по очереди. С завтрашнего утра и по четырнадцать часов в день. Ты должен за три недели фактически сродниться с клинком мастера.
— Если я с ним сроднюсь, я точно наваляю этому Хосе и заберу у него зеркало Монтесумы, — улыбнувшись, сказал я. — И будет у меня три Великих артефакта.
— Если ты собрался забрать у Хосе зеркало, то не забудь захватить с собой перчатки — его нельзя брать руками.
— Почему?
— Почему нельзя трогать пальцем лезвие острого клинка и лезть в огонь, не поставив защиту? — ответила бабушка вопросом на вопрос. — Потому что опасно! Впрочем, шансов получить зеркало у тебя нет, так что сильно на эту тему не напрягайся.
— Как же Вы собираетесь меня тренировать, если считаете, у меня нет шансов победить Хосе Второго? — удивился я.
— Победить шансы есть, забрать зеркало — нет!
— Я Вас не понимаю.
— Живым он его тебе не отдаст. А победить Хосе и убить его — разные вещи. Убить обладателя зеркала Монтесумы практически нереально.
— Почему?
— Узнаешь, когда выйдешь с ним на поединок.
— Но победить его всё-таки можно?
— Скажем так, шансов намного больше, чем убить.
— Вот это уже другое дело. Можно сказать, Вы меня сразу подбодрили.
— Тебя должны подбадривать не мои слова, а успехи на тренировках и количество боевых магов, что Романов отправит с тобой. Чтобы сразиться с Хосе Вторым один на один, тебе надо будет сначала до него добраться. Ты же понимаешь, что нельзя прийти и объявить, что ты собрался драться с императором Ацтлана? Тебя к нему просто не допустят. Ты, конечно, сметёшь десяток боевых магов, даже самых сильных. Может, и сотню сметёшь, но их там будут тысячи. Поэтому тебе понадобится не просто поддержка Романова, тебе понадобится мощь сильнейших российских боевых магов. Ты это понимаешь?
— Понимаю.
— А если так, то отправляйся сегодня к Романову и обсуди этот момент с ним. Чтобы потом не отвлекаться от занятий.
— А Вы не будете с ним разговаривать? — удивился я, в Потсдаме мне показалось, что у бабушки были такие планы.
— Нет, не буду, — ответила княгиня Белозерская. — Не вижу в этом смысла. Ты потенциально самый сильный маг на свете, ты должен решать свои проблемы без помощи бабушки. Ещё вопросы есть?
— Есть один. Скажите, а откуда Вильгельм так хорошо говорит по-русски? — спросил я.
— Выучил когда-то давно, чтобы произвести на меня впечатление, — ответила бабушка, усмехнувшись.
— Не знаю, как на вас когда-то давно, но на меня сегодня он этим впечатление произвёл. Как, впрочем, и признанием, что хочет на кухне что-нибудь приготовить.