Витька поежился. Ему впервые в жизни по-настоящему стало страшно. Он действительно целиком и полностью сейчас согласился с логикой генерала. И никакого для себя выхода не видел. Его охватил животный ужас. Он не мог выдавить из себя ни слова.
Урусов тоже долго молчал. Будучи тонким знатоком и умелым инженером человеческих душ, он точно просчитал алгоритм этой непростой беседы с Витей Хорьком. После мучительной паузы, за время которой Витьку стала бить мелкая противная дрожь, генерал Урусов снова заговорил.
— Ты, я вижу, мужик лихой, — резко сменил он тональность беседы, — раз не побоялся на такие опасные авантюры пуститься. У меня к тебе есть деловое предложение. Согласишься, выполнишь — тогда, может, не только жизнь себе сохранишь, но и всю свою биографию по-другому повернешь…
Витя впервые за все время жуткой беседы поднял голову и поглядел генералу Урусову прямо в глаза.
— Что за предложение?
Евгений Николаевич поджал губы, словно сердясь за лишние, не относящиеся к делу вопросы.
— Надо одного бандюгана мочкануть втихаря. Сможешь?
— Что еще за бандюган? — опасливо спросил Карпов.
— Ты его не знаешь, — отмахнулся Урусов. — Торгует краденой взрывчаткой. Хитрый, гад. Работает в одиночку. Ездит по воинским частям, вынюхивает, выспрашивает, гексогеном промышляет… Да мало ли чем. Ну так как, сможешь?
Витя неуверенно качнул головой.
— Это ж не телку в койке пером исполосовать, — вдруг жестко заметил Урусов уже без тени улыбки. — Это гад первостатейный. Таких давить надо. Да только с УК да УПК на него лезть без толку. Вывернется, как уж. Там он с дружком живет, но с тем дружком тоже надо разобраться — убрать, как лишнего свидетеля… Ну, так как, сможешь?
— Смогу. Наверно.
Урусов порылся в кармане косухи и нащупал блокнот. Достал, вырвал страничку и шариковой ручкой по памяти черкнул пару слов.
— Вот тебе его адрес, Витя. Бусиновская улица. Кстати, учти: там же и его баба обитает. Ее зовут Людмила Степанова. Вернее сказать, она в своей квартире живет, а он и, тот второй, рядышком снимает, на другом этаже.
— А если зашухарюсь?
— Об этом не может быть и речи, — покачал головой Урусов и, прищурившись, поглядел на Витьку Карпова. Как и предполагал Евгений Николаевич, этот бравый бандюк на поверку — то есть перед лицом настоящей опасности — совсем сник, оказался трусливым и слабым. Но теперь у Евгения Николаевича в мозгу окончательно сложилась гениальная конструкция решающей атаки на Варяга, которая будет осуществлена по его замыслу, по его наущению, но чужими руками. — И вот еще что. Это тебе так, для сведения. Ты же видишь, я про тебя все знаю. Выполнишь дело я тебе под личную ответственность гарантирую… э-э-э… — Урусов неопределенно помахал в воздухе рукой: он и сам пока не придумал, что бы такое гарантировать этому идиоту. — А сбежишь — так не я, а блатари тебя найдут. От них не спрячешься. С таким-то запоминающимся лицом… Не забудь, что я тебе сказал: суджук сделают!
— Не забуду. А что с его бабой делать?
— Да что хочешь — можешь в стенном шкафу запереть, а можешь почитать с ней «Камасутру» на сон грядущий. В общем, сообразишь по обстановке. Но ейного мужика надо в любом случае замочить. И не в сортире, а в натуре… Понял, Владислав Геннадьич? — ехидно ощерился Урусов. — У тебя найдутся пара верных шакалов, чтобы на это дело пойти? Один ты с ними двоими не совладаешь…
— Найдутся! — резко брякнул Витька и зло заскрежетал зубами.
Глядя в пустые колючие глаза тульского бандита, Урусов поймал себя на мысли: да, типаж подходящий, такой хмырь Варяга замочит — и не чихнет. Он склонился к уху Хорька и зашептал:
— Ну а теперь, Витя, слушай самое главное…
ЧАСТЬ III
Глава 32
А может, все-таки слинять к едреней матери? Бабки в заначке есть, и нехилые, штук триста, а то и поболее, он уж и запамятовал, сколько там точно лежало у него в тайничке в тульской хате… С такими бабками можно в любой город в России, в глубинку куда-нибудь, во Владик, а то и вообще за бугор податься, хоть поездом, хоть самолетом… Залечь там на дно, в какой-нибудь Польше или Словакии, переждать тихо годик — впервой что ли для Витьки Карпова в бегах оказаться? Не впервой. Уже не раз бывало такое и раньше… И ничего, все путем. Где наша не пропадала!