Но, вспомнив о сказанных ему фраероватым ментовским генералом словах насчет суджука, на который его покромсают блатари, Витька опять засомневался. Не то что его этот генерал напугал, хрен ли ему генералов пугаться, но именно он сам засомневался. Потому как и сам грешным делом не раз рисовал себе в воображении такую вот малоприятную перспективу кровавой разборки с ворами. Уж больно дерзко он себя вел в последнее время, аж дух захватывало у самого… А как случилась с ним первая осечка, там, в Тольятти, с той девкой, как пришлось ему оттуда ноги уносить, так и засвербело впервые: а вдруг и впрямь найдут серьезные люди да на перо поставят? А теперь, когда ментура взяла его вчера в Переделкине на понт и хладнокровно постреляла его верных подельничков Мишку Гуся и Стасика Рыжего, — тут уж впору самому призадуматься. Слинять сейчас от Урусова — дело самое простое. И непыльное. Что, в самом деле, неужто он не сможет слинять из страны? Да это как два пальца… Купит себе загранпаспорт на имя Говнодавова Пахома Пахомыча, доедет до Бреста, там сядет на туристический автобус до Берлина — и ищи-свищи Витю Карпова по всей Европе…
Вот только будет ли он за бугром в безопасности, сумеет ли от братвы, от воров спрятаться? Воры ведь крысятничества не спустят, их не купишь, не задобришь — эти точно на куски порвут, суджук сделают… Ежели генералишка и впрямь слушок пустит по братве, что, мол, он, Витька Карпов по кличке Хорек, простой тульский пацан, под смотрящего России нагло косил, так ведь от воровской карающей десницы не спрячешься даже на Канарах… Ох, прав был Урусов! Надо соглашаться с его последним предложением. Поначалу-то генерал только прощупывал Витьку на вшивость, когда предлагал какого-то чмыря замочить. А когда понял, что Витька готов спасать свою шкуру, вывалил то самое, главное… Он еще, падла, два раза переспросил, понял ли Витька, кого ему в действительности мочка-нуть придется… Ну, блин, полный абзац! Самого Варяга, смотрящего России! Это же на что мент поганый его, Витьку, толкает! Самому себе смертный приговор подписать? Не-ет! Витька еще разумом не тронулся, он наотрез отказался от предложения: мол, ты меня, генерал, лучше сразу на тюремную парашу сажай, а я на такое дело не пойду! Но у Урусова был припасен веский аргумент, ничего не скажешь! «Варяг-то, — начал ему впаривать генерал, — все равно по официальной версии погиб месяц назад, сгорел в автокатастрофе. И труп его нашли, и протокол составили. И братва вся знает о гибели смотрящего, так что, считай, формально и по сути Варяг и так уже в гробу. А ты, Витя, только этому факту придашь юридическую убедительность. Какие к тебе претензии? Замочишь Варяга, да при этом так его труп обезобразишь, чтобы не опознали сразу, — сделай из его рожи отбивную котлету или на фарш поруби — главное, чтобы непонятно было, кого угробили! И тебе, между прочим, от этого максимальная выгода, потому как если кто и заинтересован больше всех тебя наказать да на куски порезать, так это сам Варяг, которого ты скомпрометировал… И мне этот живой Варяг тоже без надобности, — вдруг разоткровенничался генерал, — ведь я уж о его гибели доложил по начальству. А он, выходит, жив-живехонек. Нехорошо получается. Так что ты мне окажешь услугу, а я — тебе…»
И на жизненном горизонте у Витька вдруг замаячила светлая, манящая точка, которая постепенно росла и пухла, превращаясь в пылающий шар надежды… А что, может, и прав генерал Урусов, может, это и впрямь ему подарок судьбы, единственный путь к спасению? Может, и в самом деле закрутить такой вот пируэт — разобраться с Варягом, а потом заделаться у этого гребаного генерала спецкиллером вроде Солоника… Ведь Витька своими собственными ушами слыхал базар, причем серьезные пацаны базарили, такие попусту брехать на станут, будто Саша Солоник много лет служил у легавых тайным палачом, действовал по их указке, мочил, кого велено. Но и для братвы заказы выполнял. То есть пользовался авторитетом и у тех, и у других. И никто его не трогал — ни криминалитет, ни ментура. А погорел Сашка по одной только причине — не сумел вовремя выскочить из этого рискованного бизнеса и слинять с концами… Сли-нять-то слинял, да поздно: из «Матросской Тишины» съехал, до Греции добежал, а там его и шлепнули… Но он-то, Витька Хорек, в отличие от Саши Солоника, теперь шибко ученый — его жизнь уму-разуму научила, второй ошибки он не допустит. Вот ежели бы дернул он из Тольятти сразу, как выяснилось, что в городе есть какой-то дед, кто лично с Варягом знается, да еще и поимев бабки от того лоха, — так ничего бы и не случилось потом. И менты бы не засуетились, и шалава та осталась бы жива, и вообще все бы по-иному завертелось, и не было бы ингушей, подбивших его «мерсы» угонять, и не пришлось бы обращаться к Шевцову, этой продажной шкуре и сволочи… При мысли о майоре Шевцове у Витьки внутри все закипело: ну, сука, тварь продажная, да за такие дела резать надо на подтяжки, на тот самый суд-жук сушить… Что он непременно и учинит с Шевцовым, но только не сейчас, потом, в свое время… А сейчас главное — успокоиться, не напортачить, не озлобить генерала Урусова. Притвориться, что завязались у них отношения, а там… Но пока что надо это первое задание не провалить, все обделать в лучшем виде. Тем более что генерал обещал ему поддержку: там возле дома все время ментовский наряд тусовался, так теперь этого наряда не будет — снимут наряд, чтобы Вите Карпову задачу облегчить…