Хорек заулыбался: Хриплый все зубоскалит по привычке.
— За мной следите: как я дам знак — вылазьте и топайте в тот подъезд. Наш клиент на восьмом, встречаемся на десятом. Оттуда уже на восьмой — и полный вперед!
Витька, немного приободрившись после появления своих гвардейцев, пересек улицу и сел на лавочку перед подъездом мрачной «хрущевки», откуда ему открывался идеальный обзор на шестнадцатиэтажку. Он ждал, когда же в нужной квартире появится свет. Так он просидел полчаса или что-то около того.
В восемь к дому подкатал серый «Москвич», из которого вышел высокий крепкий парень в яркой пуховой куртке. Витек автоматически отметал явную несообразность: фар-товатый мужик, а ездит на какой-то развалюхе… Он усмехнулся и отвел взгляд. А потом вдруг сообразил, что это тот самый лось, который изображен на ксероксной фотке, отданной ему генералом Урусовым. Та-ак… Ну что ж, эта птичка в клетке, значицца… Или все там? Через пять минут в угловой квартире на восьмом этаже загорелся свет. «Значит, точно мой клиент», — отметил про себя Витек.
Прошло еще полчаса. Витька за это время уже успел обойти вокруг пятиэтажки, зайти в один подъезд, в другой, вроде как по долгу службы, а потом снова вернулся на свою скамейку. Когда на дисплее его «Casio» высветились циферки 21 и 00, он решил, что пора… Он встал со скамейки и направился за своими орлами, ожидающими его команды в «гранд-чероки». В этот момент из подъезда той самой шестнадцатиэтажки вышла женщина с хозяйственной сумкой в руках и торопливо пошла к универсаму. Женщина шла, сосредоточенно глядя себе под ноги и, когда чуть не налетела на слесаря в серой куртке, от неожиданности ойкнула, извинилась и поспешно отступила в сторону, чтобы дать ему дорогу. Витька мельком взглянул на дамочку и, уже сделав три-четыре шага, вдруг резко остановился и обернулся. Еж твою двадцать — так это ж она! Баба с фотки! Витька даже машинально хотел полезть за фотографиями, которые ему отдал ментовской генерал, чтобы еще раз удостовериться, что не обознался. Но вовремя спохватился. Ясно — она.
Самое удивительное, что и баба с сумкой тоже, как бы споткнувшись, остановилась и обернулась. Это еще что такое? Нам эти подглядки ни к чему! Его вдруг точно молотком по затылку огрели: ну как же, она его узнала! Он же — вылитый Варяг, и эта краля признала в нем своего хахаля… Только этого еще не хватало! Витька втянул голову в плечи и побрел дальше. Он сделал вид, что заворачивает за угол дома, а сам проследил взглядом за девахой, входящей в универсам.
Она его узнала… Она теперь его узнала и потом узнает, если… Если останется жива! Хорька передернуло от неприятной мысли: эту бабу придется порешить, иного выхода у него теперь просто нет. Лишняя свидетельница! И эту лишнюю свидетельницу надо убрать… Чтобы она никому не смогла сказать, кого и когда она видела возле своего дома за несколько минут до убийства… Сколько она может пробыть в магазине? Минут двадцать?.. Надо успеть до ее возвращения…
Проводив бабу взглядом, Хорек рванул к парковке за шестнадцатиэтажкой, где стоял «гранд-чероки».
Не доходя до стоянки, Витька дал корешам в машине короткую отмашку рукой и, изо всех сил сдерживая себя, чтобы не бежать, направился назад к подъезду. Скороход с Хриплым вальяжно вылезли из «гранд-чероки» и тоже устремились следом за своим предводителем.
Евгений Николаевич немного нервничал. Состоявшееся три дня назад знакомство с Виктором Карповым по кличке Хорек его в первый момент позабавило, но сегодня уже заставило заволноваться. Расставляя коварную засаду на тульского бандюка, Урусов нарисовал себе примерно такой его психологический портрет: отчаянный и дерзкий беспредельщик, как говорится, безбашенный, который сам не понимает, что творит, которому до сих пор все его фортели сходили с рук в силу невероятной, неслыханной везучести. Чем, кроме везучести, можно было объяснить успех его почти по-детски наивной аферы с пластической операцией. И под кого косить стал — под смотрящего по России Владислава Игнатова. Тоже мне Хлестаков тульский выискался, презрительно рассуждал Урусов, сидя в тот вечер за рулем подставного «гелендвагена»… Но, побеседовав с Витькой по душам пару часиков, он резко изменил свое мнение о нем. Нет, Карпов оказался не провинциальным простачком, ввязавшимся в непонятную ему до конца опасную затею. Он, скорее, азартный игрок, которому доставляет удовольствие ставить на кон свою судьбу, понимая, что в случае выигрыша куш ему обломится максимальный. Не просто куш, а джекпот. И сейчас, довольно-таки легко — подозрительно легко — согласившись пойти на сотрудничество с генералом милиции, он явно сделал свой выбор не только из страха или чувства самосохранения, а, очевидно, ради какой-то своей выгоды, которая пока что не просматривается. «Парень себе на уме. А раз так, то «партнер» из Вити, скорее всего, никудышный, — сделал вывод Евгений Николаевич, — а значит, и планировать с ним длительную совместную игру не стоит. Если выгорит у него дело на Бусиновской — хорошо, а не выгорит — пускай сам и расхлебывает. Но не со мной».