— Эй, Дятел! Подь сюда! Че ты там укромно пристроился? Иди к нам, потолкуем о серьезном! — громко обратился старший к худощавому пареньку вдвое его моложе, который стоял у барной стойки и о чем-то переговаривался с пухлой блондинкой в белом фартуке.
Дятел повернулся и скроил недовольную гримасу, но повиновался и, шепнув что-то барменше, подошел к приятелям.
— Тебе, Васька, хватит уже с девками одним языком работать, пора в ход пальчики пускать, — важно проговорил вожак, подмигнув остальным. — А самое главное, двадцать первый… Если, конечно, он у тебя уже отрос!
Пацаны в «адидасах» расхохотались от души. А Васька Дятел обиженно отрезал:
— Дык а я что делаю — вы ж меня, можно сказать, с бабы сняли!
— Что-то ты долго с ней лясы точишь, когда надо другое место натачивать! — махнул рукой цыганистого вида курчавый паренек, по кличке, естественно, Цыганок. — Это ж Дашуня Горячий Рот. Она почище твоего языком умеет крутить — так, блин, закрутит иной раз, что сам штопором завинтишься! Ну че, Дятел, хочешь, что ль, я для тебя Дашку сговорю на сегодняшний вечер? Вон, Фрол Михалыч предлагает в Сандуны ехать! Хватай свою Дашку за гудок — и айда!
Вывалившись из боулинг-клуба, компания во главе с Фролом Михалычем, в криминальных кругах Мурманска больше известного под кличкой Фрол Хохол, расселась по двум джипам и отправилась на другой конец приморского города в портовую баню, прозванную в честь знаменитых московских купален «Сандунами». «Сандуны» много лет считались неофициальной переговорной площадкой для городских и областных авторитетных людей, которые решали тут свои споры и конфликты к обоюдному интересу. Редко когда сходки в «Сандунах» завершались поножовщиной иди перестрелкой: сюда съезжались те, кто заранее хотел уладить разногласия миром. А если такового желания хотя бы у одной из конфликтующих сторон не возникало, то предпочитали и вовсе здесь не показываться, дабы не осквернять чистый кафель душевых и мраморные бортики бассейнов воровской кровью…
В головном джипе, где сидел Фрол Иванович, царил покой и тишина, зато во втором, куда действительно затащили смешливую Дашуню, успевшую только скинуть белый фартучек, озорные шуточки и смешочки не смолкали.
В бане уже все подготовились к приезду важных посетителей. Директор «Сандунов» Иосиф Моисеевич был загодя извещен о прибытии Фрола Ивановича и быстро отправил по домам старичков пространщиков, которые работали тут еще с семидесятых и были признанными мастерами банного дела. Но сегодня вечером, понял Иосиф Моисеевич, гостям потребуются не столько умение держать под нужным углом березовый веник, сколько навык массажа и «контакта третьего рода» — так, перефразируя название знаменитого американского фильма про инопланетян, в мурманских. «Санду-нах» называли элитное обслуживание по высшему классу в отдельных VIP-кабинетах на втором этаже…
В предбаннике, обшитом сосновой вагонкой зале с длинным банкетным столом, покрытым белой скатертью, собралось одиннадцать человек — шестеро, прибывших из боулинг-клуба во главе с Фролом Ивановичем, и еще пятеро, прибывших из областных городов — Оленегорска, Медвежьегорска и Кеми. На столе стоял пыхтящий бокастый самовар литров на двадцать да три вазы с печеньем и вафлями, любимой чайной закуской главного мурманского авторитета.
— Ну, за встречу, бродяги! — провозгласил Фрол и, улыбаясь щербатым ртом, поднял наполненную до краев ароматным чаем гжельскю чашку. — Желаю нам всем с вами славно сегодня отдохнуть душой и, главное, телом… Вы особо не налегайте на печиво… Побалуйтесь пока чайком, а основная закусь будет потом, после парной…
Сегодня в «Сандунах» по приглашению Фрола собрались смотрящие областных городов. Присутствующие были не в теме, потому что Фрол никому ничего не объяснил, зачем вызвал спешно людей со всей округи, но, судя по тому, как таинственно была обставлена эта встреча, догадывались, что на повестке стоит вопрос серьезный. Но, как было издавна заведено Фролом Ивановичем, все серьезные дела предварялись веселой расслабухой. Выпив для затравки по большой чашке чая, распарив застылые на мурманском морозце тела, все двинулись в раздевалку, где, наскоро скинув последние предметы одежды, с гиканьем бросились в парную.
Там уже было все готово: плотный влажный пар стоял стеной, в парком воздухе витали ароматы мяты и аниса. Мужчины привычно расселились по полкам, уставившись на яркие люминесцентные лампы, которые сквозь ватную пелену душистого пара казались размытыми световыми кляксами.