— Ну, как насчет веничков? — громко спросил худой и длинный, как баскетболист, Никита Жабин, личный охранник Фрола Ивановича. — Кто помассирует?
И, словно по команде, из косматых клоков молочного пара выскочили две голые девушки, одинаковые, как близняшки, прикрывая срам березовыми вениками. Мужики стройно заохали, одобрительно оценивая внешние данные VIP-пространщиц. Одну из них, высокую, с осиной талией и аккуратными, как узбекские пиалы, грудями, звали Тоней, а другую — зеленоглазую приземистую толстушку с выпуклым задом и огромными, как два фаянсовых вигвама, грудями вразлет, — Ирмой. Мужики, не сговариваясь, гурьбой бросились к аппетитной Ирме, но Никита, опередив всех, улегся на лавку животом вверх и скомандовал:
— Ирмочка, давай поджарь меня, крошечка!
Фрол Иванович, довольно усмехаясь, мигнул Тоне и, взяв ее за руку, отвел в дальний конец парной…
Ирма оказалась умелицей своего дела. Она ловко охаживала Никиту веником, шумно нахлестывая ему бока, живот и грудь, но умело избавляя от чувствительных шлепков внезапно вымахавший у него между бедер тугой красный столб. Никита только кряхтел и охал, жмурясь от удовольствия. Остальные, чтобы не дразнить себя попусту, разбрелись кто куда по просторной парной — терпеливо дожидаться своей очереди.
Между тем Тоня уже завершила предварительный акт банной услуги Фролу Ивановичу и перешла ко второй фазе — тому, что тут называлось «контактом третьего рода». Она перевернула Фрола на живот, легла на него сверху и стала осторожно елозить грудями по его спине, одновременно запуская кончик проворного языка ему в ухо. Фролу было щекотно и сладко, и скоро он уже не мог себя сдерживать: начал поднимать таз, словно силясь сбросить с себя соблазнительную наездницу.
Юный Дятел, которому посчастливилось сегодня впервые приехать в «Сандуны», изнемогал от желания, напрягая зрение и пытаясь сквозь паркую пелену разглядеть подробности сеанса двойного массажа, проделываемого худенькой, но ужасно сексапильной Тоней и офигенно сексапильной грудастой Ирмой. Вдруг он ощутил, как сзади к нему кто-то тихо подошел, и в следующее мгновение теплая ладонь легла на его налившегося горячей кровью бойца. Он вздрогнул и обернулся: перед ним стояла улыбающаяся Даша, Дашуня Горячий Рот, как выразился Цыганок. Дятел облизал ее похотливым взглядом, зафиксировав стоящие торчком тугие груди с большими коричневыми кругами вокруг крупных сосков, мягкий живот с небольшим пупком и широкие бедра с темным волосистым треугольником между ляжек.
— Ишь ты как возбудился! — с бесстыдной усмешкой прошептала Дашуня. — В первый раз, что ли?
— Что в первый раз? — переспросил устыдившийся Дятел.
— В «Сандунах» в первый раз?
— Ну… — прохрипел паренек, ощущая, как под теплыми влажными девичьими пальцами крепнет и наливается горячей тяжестью член.
— А девки у тебя были? — Дашуня приникла к нему совсем близко, так что ее отвердевшие соски уперлись ему в грудь. — Или я первая буду?
И тут случилось непонятное. Ее пальцы тронули его за самый кончик, провели по набухшему ободку — и тут же он испытал никогда прежде не ощущавшуюся сладкую боль, бедра завибрировали, по ягодицам пробежала волна мурашек, и его пылающий член изверг мощную белую струю прямо девушке на живот.
Дашуня ойкнула и расхохоталась.
— Ну что ж ты, не удержал? А я уже в рот собралась взять! — И она быстро-быстро стала массировать его содрогающийся ствол, причинив ему нестерпимую сладкую муку…
Из дальнего конца парной, где Фрол Иванович получал от Тони свою порцию VIP-обслуживания, раздался низкий протяжный рык. Через несколько минут Фрол вышел из клочьев пара, завернувшись в белую простыню.
— Ну как, Васятка, приобщился к радостям земным? — ощерившись в щербатой ухмылке, поинтересовался Фрол. — Вот так, блин, и жили римские патриции… Термы…
Стервы… Нехило? Да? Пойдем, поплаваем в холодной водичке…
— Не, Фрол Иваныч, я еще попарюсь… — смущенно отозвался Вася, поглядывая на Дашуню, которая присела на лавку рядом с ним и бесстыдно расставила ляжки.
Тот только усмехнулся:
— Ну, как знаешь… Послушай старую грузинскую притчу. У старого отца женится сын. Отцу — шестьдесят, сыну двадцать. После первой брачной ночи сын рассказывает отцу, как все прошло. «Я, — говорит, — смог с ней десять раз. А ты, отец, когда молодой был, сколько мог?» — «Я — два раза в неделю», — отвечает отец. Проходит пять лет. Сын рассказывает отцу: «Я жену могу каждую ночь по три раза поиметь. А ты, отец?» — «А я два раза в неделю». Проходит еще пять лет. Сын говорит: «Я могу только один раз за ночь, а ты, отец?» — «А я — два раза в неделю». Еще пять лет прошло. Сын, грустный, рассказывает отцу: «Я теперь только один раз в месяц, а ты?» — «А я, как всегда, — два раза в неделю», — отвечает старец. Вот так-то… — прищурился Фрол и добавил: — Хотя я с Дашуней и сам не прочь три раза… в неделю!