Между тем русоволосый предводитель банды налетчиков, присев на корточки, рассматривал самый нижний ярус коробок.
— Да, че-то другое там, — задумчиво пробормотал он и поднялся. — Давай-ка, пацаны, эти коробки сдвинем.
Молча и споро взялись за работу, только Рыжий все вздыхал: неинтересно было ему возиться с таким товаром.
Под коробками с «Нескафе» оказались длинные фанерные ящики.
— Ну, а тут, наверное, чай «Липтон», а, Владислав Геннадьич? — пробурчал Рыжий, пиная ногой картонный ящик.
— Ты еще скажи, сок «Чемпион»! — едко хохотнул русоволосый, нутром чувствуя большую добычу. — Вскрывайте!
Через несколько минут всем стало ясно, что кофе — не самый ценный груз в фуре. Фанерные ящики оказались набиты новенькими автоматами Калашникова и коробками с патронами.
— Ни фига себе! — присвистнул Рыжий. — Вот это я понимаю — навар! Наварище!
— Не возбуждайся так! — усмехнулся Гусь, поглаживая промасленный АКМ и добавил удовлетворенно: — Свежачок. Гляньте, Владислав Геннадьич, смазка еще заводская…
Русоволосый кивнул, еще не придя в себя от удивления. Да, такой добычи он не ожидал, хотя и чуял нечто крупное. За этим «вольво» он через своих верных ребят наблюдал последние три недели, прослеживая странный маршрут его движения — из Смоленска прямиком в белорусские леса, оттуда резко на юг, в Тирасполь, и обратно таким же кружным путем в Смоленск, а потом в Нижний Новгород… Так вот, значит, чем занимаются хозяева этого «вольво» — втихаря вывозят стволы из Приднестровья! Немудрено, что охотников на эту добычу развелось видимо-невидимо. Вот и сегодня чуть все дело не сорвалось из-за этих лихих лесных братьев… «Теперь, Витя, — подумал он, — тебе бы уйти отсюда с товаром по-умному, потому как неожиданная эта находка так поразила пацанов, что от наплыва чувств у них вполне может поехать крыша. Но как же повезло, ей-богу…» Он запустил пятерню в густую русую шевелюру, лихо взъерошил волосы. Как говорят картежники, пруха пошла — поперла карта в масть, и вся масть сплошь козырная. Теперь надо будет найти покупателя для этих «калашей». И для этого можно будет опять махнуть в Самару и там, не светясь, навести контакты с нужными людьми, предложить товар…
— Ладно, — стряхнув радостную одурь, произнес Витя, кого подельники уважительно называли Владиславом Геннадьевичем, — закрывайте двери, двое пусть сядут в кабину грузовика, проверьте путевой лист, документы — и по-быстрому уходим.
Через пять минут фура с ревом покатила обратно в сторону Москвы. На этот раз ее сопровождали — спереди и сзади — два милицейских «уазика».
На обочине шоссе лежал, постанывая в полузабытье, Федя.
«Коленную чашечку перебил, гад, — пронеслось у него голове огненными буквами, — инвалидом теперь на всю жизнь, мать твою! Хоть бы кто проехал, что ли, а то сдохну на дороге, как собака… Да кто тут проедет… Так до утра и придется валяться…»
Задыхаясь от боли и промозглого осеннего ветра, он попытался встать. Но ноги предательски подогнулись, и Федя снова рухнул на стылую землю. Не подчинялось ни те-, ло, ни разум — в башке чавкала вязкая каша из собственных горьких мыслей и обрывков фраз, которые нашептал ему зеленоглазый налетчик. «Не крысятничай, сука, и дружкам своим скажи…» — «Кому сказать-то? — жалостливо подумалось Феде, — каким дружкам — им, поди, уж на том свете черти пятки палят». Ему-то еще повезло, что только коленку прострелили… Федя сосредоточился на этой мысли, чтоб взбодриться. Ведь действительно повезло, как ни крути. Те-то пацаны в джипане сгорели, а он, хоть и с простреленной коленкой, хоть и хромать теперь до гроба будет, хрен с ним, делов-то, зато живой, и это настоящая везуха!
По всему получалось, что Феде подфартило, теперь стоит просто немного потерпеть. Он втянул носом холодный влажный воздух, напрягся и пополз к опушке леса, стараясь не слишком возить раненой ногой по грязи. Каждое движение давалось ему с трудом. Федя матерился во весь голос, но чувствовал, как наливается каким-то оголтелым, сумасшедшим весельем. Он наконец осознал до конца, что жив и что боль — резкая, всепоглощающая, нестерпимая боль в кровоточащей коленке — это тоже жизнь.
До леса оставалось несколько шагов, вернее — ползков, когда вдалеке донесся вой сирены. Федя мгновенно догадался, что это по его душу. Наверное, мимо проезжал какой-то доброхот водила, решивший просигналить в ГИБДД о стрельбе на дороге. С одной стороны, ему очень не хотелось общаться с ментами. Но с другой — он даже обрадовался их появлению: все-таки живые люди, хоть и начнут сейчас, суки, всю душу вынимать, а все ж таки помогут, в больницу доставят.