Он привалился к теплой печке и прикрыл глаза. Так он просидел час или больше. Но спать ему не хотелось. Он несколько раз вставал, ходил по комнатушке и снова садился к огню. В душе было пусто, неприятно и тревожно: какие испытания ждут его в скором будущем? Почему вокруг столько крови, ненависти, смертей?
Чутким слухом сквозь полудрему Варяг вдруг уловил в шуме дождя звук неверных шагов. Потом шаги послышались на крыльце. Кто-то стоял за дверью. Мгновенно смахнув дремоту, он одним прыжком подскочил к тайнику под полом, тихо откинул дощатую крышку и, нащупав под половицами трофейный «Макаров», сжал холодную рукоятку…
Глава 12
Варяг стоял за печкой, затаив дыхание. Неужели эти пьянчуги все-таки привели за собой хвост? За окном на крыльце отчетливо слышались чьи-то осторожные шаги. Дверь в сторожку стала медленно отворяться, и на пороге появился темный силуэт.
Это была Людмила…
Сердце Варяга екнуло — вот это сюрприз так сюрприз! Тревога и напряжение мгновенно сменились бурной радостью. Непонятно, когда он успел привыкнуть и привязаться душой к этой женщине. Сейчас он отчетливо ощутил, как ему не хватало именно ее.
Увидев Владислава, Людмила бросила на пол сумки и кинулась к нему в объятия. Она отчаянно целовала его лицо, руки, не сдерживая слез радости.
Поездка Людмилы в Савостино на междугородном автобусе продолжалась часа четыре, с двумя пересадками и массой неудобств, связанных с дождливой погодой, шумной оравой пьяных мужиков, пристававших к ней в тесном салоне «Икаруса» всю дорогу, пока они ехали от Истры до Волоколамска. А потом пеший бросок с тяжелыми сумками в руках сквозь лес под проливным дождем.
— Ты же вся вымокла, до нитки! — Варяг ласково погладил женщину по мокрым волосам. — Тебе срочно надо высушить одежду. Ну-ка, товарищ доктор, немедленно раздевайтесь и будем сушиться, у меня вон сушилка для вас над печкой заготовлена!
Людмила, сначала смущаясь, но потом, поборов робость, стала сбрасывать с себя мокрые вещи и развешивать их на веревке над печкой.
Варяг достал из егерского комода теплый свитер, подошел к Людмиле и стал любовно одевать ее, как маленькую девочку.
— Ты даже представить себе не можешь, как я рад твоему приезду! — целуя женщину в шею, шептал Варяг. — Неужели это ты? Я даже поверить не могу.
— Это я, — шептала в ответ Людмила. Ей было уютно и легко в объятиях этого сильного человека.
— Ты, наверное, проголодалась, — вдруг спохватился Владислав, — сейчас буду тебя отпаивать чаем и местной особой настоечкой. А на закуску — лесные деликатесы.
Одно лишь появление этой женщины сразу оживило тихую угрюмую лесную сторожку. У полыхающего в печурке огня вдруг стало по-домашнему уютно. Владислав и сам ощутил зверский голод, проснувшийся в нем наконец после кровавой утренней разборки с охотниками…
— И надолго ты оставила свой медицинский пост? — поинтересовался он. — Тебе, наверное, завтра нужно будет возвращаться?
— Нет, Владик, никуда мне не нужно!
— Это почему же? — нахмурился Варяг, поглаживая тугой квадрат пластыря, закрывающего рану на плече.
— А я со вчерашнего дня в отпуске, — объяснила Людмила. — Плюс отгулов у меня накопилось за лето аж целая неделя… Так что я теперь свободна на месяц! Могу тут за тобой ухаживать… Мне Степан вчера наконец про тебя рассказал. И про то, как вы на Таллинской с ОМОНом сцепились, и про твое состояние. Но я смотрю, дело-то обстоит куда хуже, чем я думала. Прошло больше двух недель, но, смотри, рана на бедре опять воспалилась… Я же еще в Москве говорила: покой тебе нужен. Ты чем тут занимался — лес валил да бревна таскал, что ли?
Варяг удивился профессиональной наблюдательности своего «домашнего доктора» и невесело усмехнулся, опять вспомнив про стычку с двумя охотниками, и только отмахнулся:
— Да вот гулял по лесу прошлой ночью и где-то за корягу зацепился. Ладно, — сменил он тему разговора, — ты мне давай все, как есть, говори: как ты? Я же вижу по глазам: знакомство со мной тебе много проблем прибавило!
Лицо молодой женщины помрачнело.
— Да, Владик, знаешь, я теперь вроде тебя: мне тоже надо прятаться… скрываться, осторожничать. По телефону я вообще сейчас боюсь говорить. Вот Степана целую неделю не могла вызвонить, все боялась, что меня подслушают.
— Почему? — напрягся Варяг. — Неужели все-таки с квартирой осложнения?
Она печально кивнула: