Он посмотрел на светящийся дисплей часов: двадцать один тридцать шесть — и выглянул в окно. Сгустилась ночь. Дождь давно кончился. Утром должен появиться Иван Васильевич. Хорошо бы уехать из Савостино первым же утренним автобусом. Нет ведь никаких гарантий, что их разговор с Виноградовым кем-то из спецслужб не будет расшифрован, а координаты не засечены. Так что лучше свалить отсюда. Береженого Бог бережет.
А потом? А потом залечь в Москве и ждать приезда Гепарда, для него найдется работенка. Вернее сказать, уже нашлась: придется Гепарду совершить тайную поездку в Испанию… Отправка денег не терпит отлагательств. Конечно, для такого вояжа лучше бы подошел Сержант, но Сержанту, скорее всего, придется еще долго отсиживаться в своей берлоге и не высовываться. Его, пожалуй, ищут с неменьшим усердием, чем самого Варяга.
Владислав поглядел на спящую Люду. «Бедняга, — с теплотой в сердце подумал он, — отпуск взяла, ко мне рванула, выхаживать… Теперь, выходит, все зря».
Утром, до зари, когда в лесной избушке было еще зябко от ночных заморозков, Варяг разбудил Людмилу и тихо приказал собираться. Она, не понимая, что от нее хотят, слабо улыбнулась и попросила дать ей досмотреть сон. «Хороший сон, — проворковала она, — о нас с тобой…»
— Нет, Людочка, досматривать сон придется в другой раз! — Он потряс ее за плечо. — Мы уезжаем!
Покуда сонная Людмила наскоро собиралась, Варяг сходил в лес и прикопал в овражке автомат, предварительно обернув его в омоновский бушлат и набросав сверху влажно-го валежника. В сельский дом к Мироновым он решил не заходить, чтобы лишний раз не мозолить глаза сельчанам и не подводить егеря. Надев на себя кое-какую найденную за печкой старую одежонку, Варяг нахлобучил на лоб засаленную кепчонку и посмотрел на себя в старое зеркало, висящее над умывальником в крохотной кухоньке. За эти две недели у него вылезла густая щетина, которая сейчас была ему как спасительный грим. Еще бы очки на нос — и хрен бы его кто из патрульных ментов узнал, даже по той ориентировке, о которой вчера так неосмотрительно обмолвился один из алкашей-охотников.
…Устало фырча и кашляя, древний «Икарус» подкатил к автобусной остановке на окраине Савостина почти без опозданий. Кроме Варяга и Людмилы, разместившихся у окна в конце салона, сели две бабки с сумками да сгорбленный старичок в поношенном офицерском кителе. В Волоколамске в автобус набилось человек двадцать. На заднее сиденье забралась шумная компания пацанов лет восемнадцати, судя по разговорам, готовящихся скоро пополнить ряды славных Вооруженных Сил России. Пацаны обсуждали каких-то девок и какого-то Шалфея, который в прошлом году сел за разбойное нападение на школьную учительницу и теперь тянул срок где-то под Самарой.
Громче всех горлопанил высокий блондин с усеянным веснушками круглым лицом. Ему не хватило места на лавке, и он стоял, держась длинной костлявой рукой за поручень, нависнув над своими друганами и расстегнув короткую кожаную куртку, и с явным удовольствием беспорядочно сыпал воровской феней:
— Мне вчера от Шалфея с зоны маляву стряхнули… Там у них кто-то откинулся, и он с этим откинутым передал… Мужик оказался из Волоколамска, и я с ним стрелку забил на вокзале, в кабаке… Шалфей втирает, что вроде как житуха у него ниче, сносная, да вертухаи, грит, задолбали. Каждый вечер по баракам шмонают. А на прошлой неделе вообще был на зоне большой шмон. Искали автомат… А еще Шалфей грит, навродя как в Поволжье объявился московский блатарь по кликухе Варяг. Он держит воровской общак, у него под лапой не то сто лимонов баксов, не то сто пятьдесят. Так Шалфей грит, что этот Варяг общак скрысятничал и в бега подался за бугор, чтобы его менты не замели и своя братва на подтяжки не порезала, а потом через полгода вдруг выплыл в Москве и якобы хотел замочить ментовского генерала, который уже пять лет у него на хвосте сидит… В общем, зэки базарят, что типа теперь Варягу все равно кранты, потому как на него теперь и братва зуб имеет, и ментура его в клещи взяла…
— А тебе-то с того что? — гнусаво вякнул кто-то, — Тебе-то с этим Варягом в пехтуре не служить!
— А то, — продолжал веснушчатый, подпрыгнув вместе с автобусом на колдобине, и, еле удерживая равновесие, бухнулся задом Людмиле на плечо. Та недовольно отшатнулась и украдкой бросила взгляд на Владислава. Тот сидел с непроницаемым лицом, видимо внимательно прислушиваясь к разговору сзади. — От, блин… Этому долболобу только трактор Ка-семьсот водить, а не автобус… А то, что я недели полторы тому Володьку видал в городе, ну, бывшего мента из Савостино, с которого погоны сняли три года назад, так он мне втирал, что у них там в лесу этот самый Варяг и скрывается…