— Ах, ну да, наш великий контрразведчик… — загадочно улыбнувшись, заметила Раиса Дмитриевна. — В пятнадцатом кабинете. Идите прямо по коридору, не ошибетесь.
Варяг последовал в указанном направлении и, подойдя к обитой дерматином двери с круглой биркой 15, постучал. За дверью послышался энергичный голос:
— Входите!
За небольшим письменным столом, с аккуратно разложенными на нем бумагами, вазочкой конфет и фруктов, восседал статный седоватый мужчина с пронзительными, чуть прищуренными глазами. При виде вошедшего он недоуменно произнес:
— Слушаю вас, уважаемый…
Варяг плотно закрыл за собой дверь и поставил палку в угол.
— Александр Иванович?
При этих словах Виноградов заразительно засмеялся:
— Голос узнал, а вот лицо — нет! Хотя тщательно изучил множество ваших фотографий. — И, заметив, что вошедший снял парик и очки, понимающе закивал: — Что ж, славно, славно, снимаю фуражку… Когда я был в длительной служебной командировке в Великобритании… м-м… мне пришлось видеть там выступление одного известного в Европе фокусника и трансформатора… Поразительное искусство перевоплощения! В считанные секунды он преображался из женщины в мужчину, из юноши в старика, из… Да вы присаживайтесь! — Виноградов внезапно сменил тон, и в его голосе зазвенел металл.
Варяг отметил про себя, что Александр Иванович также наделен тонким талантом лицедея. С таким человеком, у которого не поймешь, когда он шутит, а когда серьезен, надо держаться предельно собранно и всегда быть настороже!
Варяг сел, и Виноградов сразу перешел к делу:
— Владислав Геннадьевич, я уполномочен от имени Анатолия Викторовича и Аркадия Ильича вести с вами переговоры… Ситуация резко изменилась, о чем вы и без меня сами прекрасно знаете. Как-никак со времени вашей встречи с Неустроевым в Брюсселе прошло почти два месяца. А за это время много чего произошло. У нас в России сейчас за неделю политический курс страны может круто поменяться! — Александр Иванович сделал многозначительную паузу. — Вы нас поставили в крайне неловкое положение, Владислав Геннадьевич! С вами обо всем ведь договорились… Я имею в виду миссию Аркадия Ильича Неустроева, вам выдали этот самый кредит. Кредит доверия, я бы сказал… Вы благополучно вернулись в Россию, прошло уже… сколько? Три, даже четыре недели, так?.. А кредит до сих пор не возвращен… И еще это престранное покушение у Торгово-промышленной палаты… — Виноградов зловеще улыбнулся, обнажив золотую коронку в углу рта. — Скажу вам прямо: ситуация для вас резко осложнилась…
— Это была чистой воды провокация, — спокойно возразил Варяг. — Провокация против меня и, как я полагаю, против… Анатолия Викторовича. И я крайне заинтересован в том, чтобы выяснить, кто эту провокацию подготовил и осуществил… Вы меня понимаете?
— Ну, это ваши проблемы! — усмехнулся Виноградов. — Вам их и решать.
— Вот кстати еще одна маленькая проблема… — Варяг достал из кармана пальто сложенный вчетверо листок и, развернув его, протянул собеседнику. — Вы узнаете этот документ?
Виноградов торопливо прочитал листок и, уронив его на стол, изумленно развел руками.
— Ну и ну! Вы меня поражаете, Владислав Геннадьевич! И каким же образом вам удалось раздобыть этот документик?
— У меня есть возможности, — уклончиво ответил Варяг. — Это ведь вы писали? Верно?
Виноградов закряхтел.
— Восемьдесят третий год? Столько времени прошло… Не помню, любезный мой Владислав Геннадьевич, чтобы я это писал. Может, референты? Но подпись моя, точно. Не отказываюсь!
— И следовательно, вы в то время разрабатывали Максима Шубина? — настаивал Варяг.
На столе зазвенел телефон. Александр Иванович взмахнул ладонью в знак извинения и снял трубку.
— Да… да… Все понял! Я вам целиком и полностью доверяю, милейшая Раиса Дмитриевна. Можете отдавать на пленки! — Закончив разговор, Александр Иванович не без гордости пояснил: — Издательство «АСТИ-пресс» выпускает мои мемуары… Второй том… Тут где-то у меня был первый. — Он пошарил рукой в ящике письменного стола и разочарованно покачал головой: — Нет, все раздал… Очень жаль. Хотел вам подарить.
Варяг кивнул, что должно было отражать его благодарность за такое внимание. А Виноградов продолжил:
— Вот сейчас приступил к третьему тому. Там все о наших днях. Не знаю, насколько его можно печатать сегодня? Боюсь, придется повременить. — Улыбнувшись, Александр Иванович пошутил: — «Он слишком много знал», помните в «Бриллиантовой руке»?