Александр Иванович тем временем достал из сейфа изящную граненую бутылку с цветастой этикеткой и две элегантные серебряные стопочки.
— Ирландское виски. Очень редкий сорт, — сообщил Виноградов не без удовольствия. — Я хочу быть с вами предельно откровенным, Владислав Геннадьевич. Я читал ваше досье. Бы человек сложной судьбы и тем не менее, я знаю, блестяще образованный, доктор экономических наук, свободно владеете европейскими языками, успешный предприниматель, стратегически мыслящий менеджер… Вам бы слегка подработать биографию, и из вас вполне мог бы выйти блестящий премьер-министр, а там кто его знает… — Он покрутил пальцем в воздухе, указывая в потолок. — Ну да ладно. Так вот что я вам хочу сказать. Ваши два с половиной миллиарда, Владислав Геннадьевич, — это капля в российском финансовом море. Скажу вам: эта сумма не так-то уж и интересна… заинтересованным людям, простите за тавтологию. Сейчас идет куда более серьезная игра, и на кон поставлена сумма, равная двум, если не трем годовым бюджетам России…
Заметив, как блеснули глаза его собеседника, Виноградов понял, что затронул интересную для него тему. Александру Ивановичу хотелось каким-либо образом задеть за живое этого спокойного и уверенного в себе человека. Ему страсть как хотелось раззадорить Варяга, отогнуть уголок самого маленького козыря, заинтриговать, пробудить азарт, но всех карт не выкладывать, а постепенно втянуть смотрящего по России в свой стратегический план.
— Суть дела в том, что некоторое время назад, — чокнувшись с Варягом и опрокинув стопку виски в рот, продолжал вещать Виноградов, хитровато прищурившись, — некие силы умудрились, как вам известно, провернуть колоссальную финансовую аферу под названием «дефолт августа девяносто восьмого года». Я не стану вдаваться в подробности этой операции, но только скажу вам, что после того как пирамида государственных облигаций — печально знаменитых ГКО — рухнула, общая задолженность России иностранным кредиторам составила около двухсот миллиардов долларов… Вы только вдумайтесь: двести миллиардов баксов!
— Я в курсе, — мягко перебил романтические воздыхания Виноградова Варяг.
— Не сомневаюсь! — кивнул в ответ Виноградов. — Но вряд ли вы в курсе того, что часть этих астрономических долгов в виде обесцененных ГКО потихоньку скупалась кое-какими кредитными и инвестиционными фирмочками, в основном офшорными, и аккумулировались в руках людей, которые примерно в это же время или даже еще раньше благополучно переместились… кто в Испанию, кто в Англию, кто в Штаты, кто на Канары…
— Вы хотите сказать, что часть внешнего долга России ценой в двести миллиардов долларов находится в руках… — Тут Варяга осенила потрясающая догадка. — …Сбежавших русских предпринимателей!
— Именно! Но не только! — вскричал Александр Иванович, довольно потирая руки. — Сколько было шума, сколько было гневных слов произнесено, сколько чернил и крови пролито по, поводу всех этих несчастных господ Мавроди и иже с ним… Но не в «МММ» и не в «Хопер-инвесте» зарыты народные миллиарды. Хотя и там их зарывали… Миллиарды зарыты в пачках ГКО, молниеносно скупленных и надежно спрятанных в неприметных банках на крохотных островках, которые разбросаны по просторам Мирового океана. Эти ушлые ребята держат не только российские долги, они держат на прицеле вообще всю Россию, потому что стоит им, сговорившись, в один прекрасный день предъявить все эти долговые обязательства к оплате — как российская экономика, да и вся страна просто рухнет… Все эти подковерные разборки финансовых кланов, попытки перераспределить нефтяные и газовые краны, алюминиевые заводы, все эти драки за губернаторские посты покажутся детской шалостью… На карту может быть поставлена судьба президентского кресла, Владислав Геннадьевич!
— И кто же является держателем этого российского долга?
— …и российской судьбы! — усмехнулся Виноградов. — А вот это вопрос. Есть только некоторые домыслы, гипотезы, предположения. Кое-какие фамилии мелких посредников… Причем самое удивительное: о том, о чем я вам рассказал, сегодня мало кто догадывается на самом верху. — Виноградов ткнул пальцем в потолок. — Для них это может стать величайшим сюрпризом… Неприятным сюрпризом!