Антония поднялась на второй этаж и через минуту вернулась с черным сафьяновым футляром:
- Слава Богу, они на месте. Я ведь такая растеряха! Драгоценности держу в сейфе, а с бижутерией совершенно не церемонюсь. - Она с трудом нашла потайной замочек и на кружевную скатерть выскользнуло сказочное ожерелье. - Великолепная копия. И, видимо, довольно дорогая. Артур в времена подозрительности к Шону втихаря носил эту вещицу экспертам.
Антония застегнула замочек на шее Тори и залюбовалась игрой подвесок.
- Это, кажется, цирконий, той самой фантастической огранки, немного белого золота вместо платины и побольше желтого, но невысокой пробы... Для тебя эта вещь, как я понимаю, представляет особую цену? - она с намеком посмотрела на Викторию.
- Да. По условию моего "контракта" с Шоном в честь удачи американской ленты я должна одеть эти камни на свадьбу.
- Странная просьба для влюбленного мужчины, - с усмешкой прокомментировала Тони. - Это вещь твоя, распоряжайся ею по своему усмотрению. Но на месте Жан-Поля... - она погрозила пальцем.
- Господи, какая разница, что у меня будет на шее, если в животе уже обосновался маленький Дюваль... - Виктория погладила живот, совершенно незаметный под свободным свитером. - Но если он будет так активно расти, боюсь, придется заказывать платье с завышенной талией.
В "Доме Шанель" Антонии простили бегство с "Морро Касл", получив неустойку за невыполнение условий контракта и феерический заказ - свадебный туалет для А. Б., причем, в стиле "королевский Ренессанс". Модель сконструировал сам Маэстро со всем знанием дела, а портнихи были несколько озадачены: А. Б. требовала свадебное платье в двух экземплярах! Возможно, невеста собирается совершать бракосочетание под водой, ведь теперь в моде экстравагантность: свадьба в воздухе, в горных пещерах, в камере невесомости...
Феликс Картье не одобрял традиционный стиль туалета, выбранный Тони.
- Уж если ты не доверила это дело мне, надо было заказать Пако Рабану. У него великолепно получается космическая тема из ультрасовременных материалов... Ну если тебе непременно надо путаться в шлейфе из брюссельских кружев, - я готов соответствовать, дорогая, - покладисто согласился он, ещё не ведая, что Антония забросила спальню с его "Венерой".
Они вообще виделись всего два-три раза: на открытии выставки Картье и последующем приеме "У Максима" - на ужине для приближенных знаменитостей, и лишь однажды дома, в столовой парижского дома Антонии, причем, в присутствии неизменного Артура. Тони абсолютно "не понимала" намеков жениха, жаждущего перейти к интиму, и постоянно втягивала Шнайдера в обсуждение свадебной церемонии. В конце концов Феликс не выдержал.
- Тебе не кажется, милая, что кое-какие вопросы мы все таки должны решить наедине? - спросил он с вызовом.
- Ах да, конечно, дорогой. Я как раз очень хотела... Артур, ты не посмотришь, что там гремит в саду?
- Я так хотела. - Тони остановила Феликса, потянувшего её в спальню. - Пару слов, милый. Возможно, они решат многое, и тебя не потянут в постель с... - она мрачно потупилась.
- Ты больна, Тони? - насторожился Картье.
- Нет. Я всего лишь хотела предупредить тебя, что имею шестилетнего сына. Согласись, это лучше было сделать заранее...
- Сына или предупреждение? - Феликс был явно озадачен, но тут же взял себя в руки. - С "приданым" или без, "звезда подиума" или домохозяйка - ты моя избранница. - Он снова сделал попытку увлечь Антонию на второй этаж, но она, скромно замявшись, заявила:
- И, кроме того - у нас двойная свадьба.
- У тебя есть второй жених?
- Нет, сестра. Мы хотим выйти замуж одновременно.
- Надеюсь, она не рассчитывает на меня?
- Увы, нет, хотя я уверена, ты был бы не против.
Жан-Поль начал серьезную реконструкцию в "Каштанах". Семеро помощников-единомышленников, привезенных Дювалем из Америки, занялись устройством лабораторий. На средства, оставленные "Пигмалионом" для научных разработок, Жан-Полю можно было развернуться, не широко, но вполне основательно. Дюваль стоял на холме, с которого хорошо видна была строительная площадка с уже обозначившимися зданиями - в центре лаборатория, на периферии - вольеры для подопытных животных, а чуть подальше - небольшой дом для сотрудников, где Жан-Полю с женой предназначался целый этаж Он вдыхал залетавший сюда запах цемента и красок, разрыхленной земли и бензина, представляя, как тридцать-тридцать пять лет назад точно так же нетерпеливо наблюдал за ростом своей клиники Пигмалион. Клиники, в которой он собирался творить чудеса.
У Жан-Поля также был сой коронный секрет, при мысли о котором он слегка пьянел. Уже целый год Дюваль наблюдал за малышом павианом. Рожденный от нормальной самки, малыш выделялся белоснежной шерсткой, унаследовав генетический код альбиноса, впрыскиваемый по специально отработанной методе в кровь беременной самки. Черные ловки пальцы матери перебирали ослепительно-белый мех годовалого детеныша. Это была козырная карта. "Нобелевская премия, по меньшей мере", - сказал Мейсон Хартли, разрабатывавший течении десятилетий способ имплантации донорского гена. Но первый настоящий результат - твой".
"Мой результат ещё впереди", - думал Жан-Поль, рассчитывавший сотворить чудо прежде всего в своей собственной семье. "Помоги мне, дядя Ехи!" - Он обвел взором долины и Альпы, каштановую рощицу с краснеющей в её зелени черепичной крышей и далекие корпуса лечебницы. - "Ты тут, я знаю. И я приглашаю тебя в судьи! Прошу, не отказывайся, - только ты можешь по праву оценить это".
...Выслушав Жан-Поля, Алиса согласилась. Главное, быть уверенной, что они не нанесут вреда ни матери, ни её малышу.
- Умоляю вас молчать пока, тетя Алиса, - это наша тайна. Шанс ведь очень мал. Но зато я так сильно, так бешено этого хочу!
- Разе я могу отказать Дювалям? А ещё тому, кто клянется именем Йохима... - она закатала рукав блузки, подставляя вену под иглу Жан-Поля.
Накануне свадебного дня, тридцать первого августа, дом на острове был полон гостей. Близкие друзья новобрачных, Дювали с Мари и нежно сопутствующем ей Кристофером, Артур Шнайдер с шестнадцатилетним юношей, называвшим его папой, Мейсон Хартли и три юных ученых, сподвижников Жан-Поля, подруга Елизаветы Григорьевны, Дора из Флоренции и, конечно, супруги Бенцони, доставившие почтенную толстуху в целости и сохранности, с трудом разместились в парадно вычищенном, сияющем доме. Тут и там коробки с подарками, чьи-то чемоданы, шляпы и даже инвалидное кресло, а уж цветов! Похоже, гости надумали завалить цветами весь Остров, хотя и здесь на его лужайках и клумбах благоухал пестрый ковер.