Но больше всего ей хотелось рассказать о своей большой любви к этим красивым животным; ей сейчас казалось, что тогда, будучи подростком, она заплакала не из-за ностальгии и женской чувствительности, но от того, что лошади на самом деле так красивы, и правильно, гордо слаженны, сверкающи, и в тот момент ей открылась, словно исчезающим золотым следом вдали, истина их красоты, внезапно распахнувшейся как символ свободы и полета вырвавшегося над пропастью смешавшихся, сплетшихся в клубок и рвущих друг друга на части человеческих устремлений, страстей и страданий.
И так она расчувствовалась, что будто вновь пережила тот день, когда ей заново и впервые открылась красота лошадей, и по ее щекам потекли горячие слезы. Когда спрашивала это – «зачем ты вообще мне это рассказываешь?» – она постаралась вытереть их незаметно.
– Просто так, – отвечал он, – чтобы рассказать что-нибудь интересное. Не хочешь – не буду. – Поднялся и ушел, хлюпая носом, так и не наткнувшись на влажные глаза своей возлюбленной, что, впрочем, было к лучшему для каждого из них, и уже из ванной слышно было, как он пытался прокашляться; а спали они беспокойно, обоим снилась их ссора, приумноженная и украшенная темной, влажной стихией сна, и оба просыпались не раз за ночь, но ни разу не одновременно.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов