Прошел почти год, прежде, чем еще один ученик храмовой школы сумел, выдержав испытание, примкнуть к числу действующих артистов. И к огромной радости Шен Ри им стал не кто иной, как Зар, все еще называемый за глаза Белым Змеем. Неприятное прозвище намертво прилепилось к молчаливому молодому танцору, но тот, казалось, будто и не замечал этого. И вовсе не обижался.
В театре, среди взрослых танцоров, Зар необыкновенно быстро сумел доказать, что его талант достоин использования. И с лихвой окупает такие странности, как белые волосы и мраморно-прозрачная кожа. Тем более, что на сцене подобные недостатки могут быть лишь на руку танцору. Кому, как не Белому Змею играть роль демона Тассу-Тэру? Отличный демон получился из Зара. Просто непревзойденный. Это отмечали и актеры театра (обычно скупые на любое признание чужого таланта), и главный распорядитель, и — что важнее всего — многочисленные зрители.
Сам Зар своих успехов будто и не замечал… Подаренные ему цветы он оставлял другим танцорам, приглашения от незнакомцев игнорировал. Неудивительно, что со временем Белый Змей приобрел репутацию самого загадочного и недостижимого танцора в театре Великой богини. И только Шен Ри, волею судеб, знал, что для Зара вся эта неожиданная слава — в тягость.
Знание это он обрел после того, как болтливый красавчик Атэ Хон предпочел соседство другого танцора и малодушно ушел в соседнюю спальную комнату. Шен сразу же позвал Зара на освободившееся место и вздохнул с облегчением — уж кто-кто, а беловолосый точно не испортит тишину непрерывным потоком глупых слов. Тут скорее нужно ждать, чтобы лучший демон в театре хоть раз в день нашел причину разомкнуть уста.
В один из холодных зимних дней, когда в безветренной тиши снег валил густыми хлопьями, Шен Ри не удержался и открыл затянутое мутной старой бумагой окно. Это было не очень разумно — свежий воздух мгновенно наполнил комнату — но чарующее кружение снежинок стоило того. Зар и не подумал сказать что-либо в упрек. Он тоже подошел к окну и задумчиво стал смотреть на невесомые хлопья, медленно парящие в воздухе. Потом вытянул руку и позволил им отпускаться на ладонь.
Белые — на белом.
Шен Ри даже дышать перестал — этот миг был слишком красив, чтобы испортить его любым звуком или движением. Но спустя пару мгновений он не удержался и сказал:
— Зар, если бы ты станцевал свой танец под снегом, это было бы самым лучшим зрелищем, какое только можно увидеть зимой!
Беловолосый загадочно хмыкнул. И удивил Шена неожиданным ответом:
— Ну пойдем. Станцуем вместе.
Он раздвинул окно еще шире и легко спрыгнул вниз, на заснеженную дорожку в храмовом саду. Шен Ри не колеблясь, последовал за старшим другом, хотя из одежды на них обоих были только легкие штаны на завязках для танца с палками, не доходящие даже до середины икр.
Высокий и жилистый Зар легко бежал по заиндевевшим камням дорожки, не боясь оскользнуться и упасть. Со стороны казалось, будто его тело неподвластно законам, что притягивают всех существ, кроме птиц, к земле. Шен Ри спешил за ним, стараясь не потерять из виду — завеса снега могла скрыть Белого Змея в любой миг.
Они остановились у той самой башни, где несколько лет назад Шен Ри получил на пятку свое заветное клеймо. Почему именно здесь — Шен не знал. Зар ведь никогда ничего не объясняет особо.
На широкой открытой части сада перед башней беловолосый замер и поднял лицо к небу. Крупные хлопья снега мгновенно покрыли его лоб и щеки, тая и превращаясь в тонкие струи.
— Ты ведь хорошо знаешь танец Лунной Девы в день ее Ухода?
Шен Ри кивнул, чувствуя, как замирает его сердце. Танец Ухода! Великая богиня, да это самое прекрасное, что только можно станцевать!
Зар улыбнулся. Едва заметно, краешками губ.
— Я знал. Ты всегда так радовался, когда мастер Хо позволял тебе репетировать его. Что ж… а я, как водится, буду Тассу-Тэру, — в глазах Зара мелькнула лукавая усмешка. — Не побоишься довериться?