Настоятель слушал молча, положив свои тяжелые морщинистые руки на безупречные черные складки одеяния, а потом вынес вердикт. 'Мальчик потерял ум и совесть. Потерял страх и забыл, что он принадлежит Богине, а не мирской суете. Что ж… напомним мальчику, где его место и кто он такой. Подарите ему Оковы слуги'.
Тогда Хекки еще ничего не понял. Подумал, что его закуют в обычные железные кандалы и посадят в одну из подземных темниц храма. Может быть, даже не очень надолго… Может быть мастер Обо или господин Дабу замолвят слово за талантливого танцора… Но когда его повели в высокую башню, где несколько лет назад он принес обет верности Небесной Богине, Хекки понял, что простым наказанием он не отделается.
В том самом павильоне, высоко вознесшемся над землей и открытом всем пяти ветрам, Хекки действительно приковали — только не за ноги, а за руки — к холодному каменному столу. И высокий седовласый служитель велел лежать смирно, не то будет хуже. А потом достал странные кожаные браслеты с сотнями иголочек, воткнутых в каждый, аккуратно обмакнул эти иглы в черную тушь и с невероятной демонической ловкостью виртуоза застегнул их в один момент на обеих щиколотках Хекки.
В танцорские спальни один из служителей отнес Хекки на плече, поскольку тот не мог ступить и шагу, сломленный не столько болью, сколько невыносимым страхом. Там Лисенок кое-как дополз до своей комнаты, натянул на кровоточащие ноги длинные чулки и понял, что единственным спасением от всего случившегося могут быть только друзья… И почему-то вовсе не свободный красавчик Атэ Хон.
Когда сбивчивый поток слов иссяк, и Хекки замолчал, в комнате повисло тяжелое молчание. Чтобы прервать его невыносимое давлении, Лисенок тихо и робко (совсем как в детстве) спросил:
— Ведь это же ничего такого, да, Зар? Просто узоры на коже, да?..
Но Зар все молчал, и лицо его было застывшей маской. А когда наконец он заговорил, от его голоса, казалось, стены должны покрыться инеем.
— Мне бы хотелось солгать тебе, Хекки, но это не изменит действительности. Это суровое наказание, и оно гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд. Оковы слуги — старинное проклятье, его накладывают чтобы лишить человека воли.
— К-как это… лишить? — Хекки выглядел изумленным и по-настоящему испуганным. Он даже не пытался больше пустить слезу, чтобы разжалобить друзей.
— А вот так! — гнев, закиапвший в глубине сознания Зара, вырвался наружу стремительно и внезапно. С полыхающими глазами, Белый Змей сгреб Хекки за ворот и сорвал с места. Он с силой тряхнул мальчишку, отчего тот дернулся, будто сломанная кукла и в ужасе уставился на старшего. — Вот так, глупый осел! Ты думал, тебе вечно будут сходить с рук твои бесстыжие выходки? Неужели ты всерьез решил, что являешься тут кем-то особенным?! Юное дарование? Так ты привык про себя слышать и думать? Ты просто сопливый маленький нахал! Посмотри на Шена! Посмотри на него! Ты знаешь, как он стирает свои ноги на репетициях? Как отдает танцу свою душу и тело?! Он — действительно заслуживает похвал и чести! А ты… ты по заслугам получил свое наказание!
Не сдержавшись, Зар добавил несколько слов, которым могла бы позавидовать даже речная торговка. Хекки, обмирая, висел в паре ладоней над полом и не смел вдохнуть. Таким своего друга он еще не видел.
— Глупец! — воскликнул Зар, еще сильнее тряхнув младшего. — Сколько раз я говорил тебе — остановись! Сколько?! — он в отчаянии отбросил Хекки обратно на кровать и резко отвернулся. — А теперь я уже ничего не смогу сделать…
И вышел вон, так и не объяснив, что значили слова про утрату воли.
Шен Ри с горечью посмотрел на оставшуюся неприкрытой дверь. А потом — на испуганного, растерянного, сжавшегося в комок Хекки. Лисенок выглядел совсем маленьким, словно ему снова пять лет…
В тот вечер он так и остался ночевать на кровати Зара, а тот исчез куда-то до самого утра и появился уже только на репетиции. Там было не до разговоров, поэтому весь день Шену оставалось лишь гадать, что же это за странное проклятье наложили на Хекки.
Только вечером во время ужина Зар, как всегда невозмутимый и непроницаемый (будто и не было вчера этой пугающей вспышки), сообщил, что всю ночь провел в храмовой библиотеке. Там он перевернул всю нишу с книгами о законах, преданиях и легендах храма. И таки нашел то, что искал. Уже после трапезы, в уединении, он рассказал те подробности, которые узнал о наказании Хекки.