Он внимательно слушал меня, пока Ира сидела недалеко на лавочке, и молчал, но по его выражению лица я все прекрасно понимала: у нас с подругой крупные неприятности.
– Руслан, мы не знаем, что делать, нам сказали, что эти ребята под Яшей Лешим ходят…
– Да какая разница, под кем они. Деньги нужно отдавать. А под кем они для вас вообще без разницы. – Руслан скривился. – Ну как так… ладно… Понятно. Я тебе ничем не могу помочь, – он смотрел на меня как на живую покойницу.
Я знала, что он некоторым образом был связан с криминальным миром, хорошо ориентировался в этом всем и был знаком с серьезными людьми. Но он только добавил:
– Аня, мне нечем тебе помочь. Если бы был вариант, что вы найдете деньги, можно было бы выходить на людей, чтобы вам дали отсрочку. Но у вас отдавать нечем. – Руслан стоял спокойно, но я видела, что ему совсем не хорошо: мы с ним тепло общались. А тогда на нем не было лица, я замечала, как он тяжело вздыхал и кривился, он прекрасно понимал, в какую сложную ситуацию мы попали. – А с матерью ты не разговаривала? – спросил он у меня, намекая на возможность найти деньги в семье.
– Нет…
– Ой, да чего там разговаривать, вас там семеро по лавкам. – Он выругался. – Мы вон с братом бабкин дом уже полгода продаем, уже цену снизили ниже плинтуса, и то никто не покупает, брату сейчас деньги позарез нужны, – Руслан скривился. – Вы там свою двушку эту на окраине за копейки продадите… – он снова выругался. – А жить потом где? Аня, мне нечем тебе помочь, ну дам я тебе двести баксов, триста максимум. Все. Я пустой. Что они решат?
– Дай сколько есть?..
Руслан скривился, полез куда-то в карман, достал скрепленные обычной канцелярской скрепкой купюры, достал оттуда при мне двести восемьдесят долларов, оставив себе несколько рублевых бумажек, и кивнул кому-то справа.
– Есть двадцатка? Дай! – Мужчина рядом протянул две купюры. – На, – Руслан протянул мне деньги.
– А как ты думаешь… что нам делать?.. – спросила я.
– Идти в назначенное время куда сказали, и приносить деньги.
– А если у нас нет…
Руслан ничего не ответил и только продолжал морщиться. Я потянулась, чтобы приобнять его, но он отстранился. Видно было, что ему тоже крайне не по себе, и мы с Иркой двинулись дальше.
Посетили мы и мою тетю Тамару: я выложила ей вкратце о своих проблемах и попросила ничего не говорить родителям. Тетя расплакалась и протянула мне две длинные золотые цепочки и толстое обручальное кольцо.
– Анечка, да если бы у меня были… Сама без работы сижу…
Еще за несколько дней мы с Ирой обошли еще превеликое множество друзей знакомых и родственников. Нам многие подкинули – кто что мог – но этого было недостаточно. За день до назначенного времени, пересчитав еще раз собранную сумму, мы подошли и к дяде Вите – деваться было некуда. Соображал он плохо, и Ирка выложила ему вкратце, что нам нужна очень большая сумма денег и добавила:
– Дядь Вить, ну вот так получилось, есть чем нас выручить?
Тот переводил взгляд с Ирки на меня и обратно.
– А сколько надо?
Ирка, понимая что у того денег не осталось, но возможно заначка на машину была огромной, с надеждой назвала сумму.
Дядя Витя скривил губы и снова начал нас рассматривать заново.
– У меня столько нет. А зачем вам столько? – в его голосе слышалось такое удивление, что Ирка, поняв какую глупость спросила, продолжила.
– Дядь Вить, ну дай сколько есть?
Тот снова удивленно посмотрел, помолчал и двинулся в комнату. Через несколько минут он протянул нам несколько денежных купюр. Все-таки мы не зря его спросили, видимо, его закрома были действительно бездонными: он дал нам много, очень много, но до назначенной цифры это было далеко, очень далеко.