– Хватит столько? – казалось, дядя Витя вообще не понимал, какую сумму мы должны, и стоял возле нас счастливый, довольный и уверенный, что этого будет достаточно.
– Хватит, конечно, хватит! – Ирка держалась из последних сил и попыталась сделать голос максимально бодрым.
– Ну вот! Купите себе что-нибудь! – и радостный дядя Витя пошагал в комнату, так и напевая про бедных овечек.
Я не помню, но мне кажется, что всю эту неделю мы вообще не спали – не уснули мы и в эту ночь. Мы рыдали, разговаривали и пересчитывали деньги. У нас получилась десятая часть нужной суммы, чуть больше. Мы снова и снова перемалывали одно и то же, но это делу не помогало, и мы попытались улечься и хотя бы вздремнуть. Нам не спалось: мы просто лежали с закрытыми глазами и делали вид, что все-таки спим. Я помню, как под утро Ира достала из шкафа старые альбомы с фотографиями и долго их рассматривала, подсвечивая страницы фонариком.
Все серьезные ребята, с которыми нам довелось встретиться с просьбой дать нам денег, говорили одно и то же. Помимо того, что помочь особо не могут, они твердили в один голос, что идти на стрелку надо обязательно, любыми путями: идти, ползти, лететь, но в назначенное время необходимо явиться вовремя.
Мы с Ирой тоже это понимали, сначала мы планировали напиться, но те же наши знакомые нам объяснили, что об этом даже не может быть и речи. Прибыть на такое серьезное мероприятие необходимо было не только в точный срок и вовремя, но и находиться в кристально вменяемом состоянии.
Так как необходимой суммы у нас не было, мы могли выполнить только эти условия – явиться вовремя и при ясной голове и трезвой памяти. Что мы и сделали.
Мы приехали к этому кафе за два часа до назначенного времени. На улице было холодно, но мы терпеливо сидели на лавочке и цокали зубами. Зайти внутрь мы не решались – там, внутри, нас и так не ожидало нечего хорошего, и мы мерзли, и не спешили торопить худшие события. Пока мы сидели, снова увидели нашего институтского красавчика: Букреев лихо подрулил на своей «девяносто девятой», вышел, увидел нас, но равнодушно прошел мимо внутрь кафе.
– Даже не поздоровался… – прокомментировала я его приезд.
– Да… кто мы ему…
– Ну да.
Мы с Ирой, пока искали деньги, уже успели погрузиться в подробные рассказы о правилах, царящих в криминальном мире, и прекрасно знали, что в такие дела никто не совался без особых причин. Нас уже оповестили, что это не детский сад, когда можно пожаловаться воспитателю, и тот вмешается в детскую ссору, поэтому на красавчика Букреева мы были не в обиде.
Сидели на лавочке мы долго и нудно: было страшно, тоскливо и одиноко. А за полчаса до назначенного времени нас стало потряхивать, и мы так громко цокали зубами, что уже не понимали: то ли нам очень страшно, то ли мы просто сильно замерзли.
К семи мы уже находились в жутком состоянии. Вокруг кафе пока пустовало, красавчик Букреев уехал давным-давно, и поодаль стояло только два автомобиля, и то простеньких – старенькие жигуленки. В «семь пятнадцать» мы с Ирой удивленно переглянулись, а потом занервничали: мы знали, что на стрелки обе стороны приезжают вовремя, и было несколько удивительным, что в назначенное время на месте находились только мы с Ирой на лавочке.
Мы сразу впали в панику: испугались, что каким-то образом потерялись во времени и дате, и стали в подробностях вспоминать отрывки разговора, но спутать мы ничего не могли. Потом Ирка осталась на лавочке, а я побежала к прохожим к дальней аллее спрашивать сегодняшнюю дату, день недели и точное время. Я носилась между прохожими и уточняла эти данные, но все как один сообщали, что на календаре среда, а времени на часах полвосьмого. Я вернулась к Ирке, подтвердила дату, и мы снова задергались: что-то тут было явно не то. Ожидание стало затягиваться, мы нервничали и поглядывали на двухэтажное здание кафе: отрезание хвоста кусочками было уже невыносимым. Мы уже решили зайти внутрь, как на аллее показался автомобиль. Мы замерли. Из машины вышел один из взрослых парней, который был при разговоре, когда нам писали сумму – мы хорошо его запомнили. Он вышел из машины и прошел в кафе, мы еще немного подождали, увидели еще одну машину с неизвестным широкоплечим парнем за рулем, который также вышел и зашел внутрь.
В конце концов, мы не выдержали и зашли: совершенно пустой зал и взрослая женщина-официантка в белом переднике.
– Извините… – пробормотала Ира. – Нам нужен… Нам нужен… – Кого позвать и спросить мы не имели понятия, и подруга продолжала бурчать что-то нечленораздельно. Женщина спокойно слушала и, в конце концов, Ирка произнесла: – Вы не можете позвать… того, кто на вон той машине ездит, – и она показала за окно на темную иномарку.