Второй сон
Толян с удивлением осознал, что на дворе лето, а он лежит в шезлонге на своей даче в Глухово в синей мгле теплой звездной ночи.
Он поднялся, смутно заподозрил, что спит. Сон ему, впрочем, пока что нравился.
«Может, опять с мячом поболтаю?» – подумал Толян, обводя взглядом окутанный тайной забытья мир.
Над головой шевелилась и дрожала жемчужная россыпь.
Звезды – гвоздики, которыми темнота приколочена к небу – так вроде давным-давно шутил над маленьким Толяном его отец.
В черных зарослях горели светлячки. Грустно пел сверчок.
Толян встал с шезлонга и пошел за ворота в сторону реки. Под ногами тихо шуршала трава. Сонно перешептывались листья, и плескались робкие волны.
На берегу, опустив ноги в воду, сидела отливающая зеленоватым светом и вся какая-то полупрозрачная, совершенно голая девушка с длинными светлыми, похожими на подводную траву волосами.
Толян застыл как вкопанный и что-то промычал. Девушка обернула к нему свое прекрасное лицо.
В ее волосах белела кувшинка.
– Садись, – сказала она спокойно, словно ждала его прихода.
Толян, робко подойдя, неуклюже опустился на траву.
– Ты кто? – наконец, выдал он.
– А сам как думаешь?
Разглядывая девушку (точнее силясь разглядеть ее лицо отдельно от всего остального), Толян никак не мог выудить из памяти нужного образа. Девушка напоминала ему слишком многих и никого конкретно. Казалось, она была слита из всех девчонок, которые ему когда-то нравились.
– Почему… без одежды-то? – хмуро спросил Толян, чувствуя в теле волнующий зуд.
Даже во сне он не любил столь наглых провокаций.
– Ну так это же сон, – улыбнулась девушка. – Причем твой. Кого стесняться-то?
– Хорошо-о!
Сон нравился Толяну все больше.
– Ты…
– Русалка, – просто представилась девушка.
– М-м… Ну и? О чем говорить будем?
– Колобка ты не послушался.
– Почему? Я… еще пока думаю. Может, сделаю, как он сказал. Времени-то полно.
– Нет, времени мало, – вздохнула русалка.
Толян заметил, что внутри ее призрачного тела, как в стеклянном сосуде резвятся какие-то серебристые головастики и пузырьки. Пальцы сами потянулись к этому чуду. Русалка заметила его движение, но никак не воспротивилась.
– Либо ты это сделаешь сейчас, либо никогда. Понимаешь?
– Да ладно…
Толян как-то непривычно скованно и неумело начинал щупать ее бока, бедра, словно трогал женщину первый раз в жизни. Руке хотелось причинять боль, но чей-то голос внутри запрещал это делать.
– Знаешь, какую тварь ты притащил сюда и оживил всем нам на погибель? – невозмутимо продолжала русалка.
– Ну притащил-то, кстати, не я, а этот… старый хрен.
– Чего ты хочешь?
Лапа Толяна переползла ей на грудь.
– Посмотри на меня и скажи, чего ты хочешь, чтобы стать счастливым?
– Тебя для начала! – не выдержал Толян.
– Ага! – ухмыльнулась русалка, дернув плечом и сверкнув глазами. – Я тебе не Ваан!
– Ну и надела бы тогда что-нибудь, чтоб глаза не мозолить! – рассердился Толян. – Нашлась тут!
– Денег хочешь? Власти? У тебя же и так все это есть. Славы хочешь?
– Н-не знаю.
– Свободы хочешь, – проникновенно молвила русалка, глядя Толяну в глаза. – Хочешь, а боишься! Боишься все растерять.
– Свободы без денег не хочу! Видел я такую свободу без штанов, блин… в гробу в белых тапочках! Батя мой был нищий, дед нищий…
Русалка засмеялась тихим, журчащим как ледяной ручеек, презрительным смехом.
– Забыл ты свое счастье, Толик.
– Какое еще счастье? Где оно, счастье?
– Думаешь, счастье – это на островах всю жизнь задницу греть? – жестко заговорила русалка. – Или на трех «Меринах» разъезжать? Или меня на траву повалить? А? Это счастье?
– А че, нет?
– Смотри!
Русалка вдруг обхватила его сзади и с неожиданной могучей силой опрокинула в реку.
Глаза заволоклись пузырящейся мутью, уши заложило.
Над Толяном простирался синий небосвод. Горело радостное весеннее солнце. Толян, а точнее, еще не Толян и даже не Толя, а Толенька сидел на плечах у папы. Рядом шла мама, молодая и красивая, с букетом красных цветов.
Кругом было полно людей. Все улыбались. Все куда-то шли, навстречу какому-то прекрасному событию. В какой-то светлый горизонт, за которым высился храм Василия Блаженного и красная башня с часами и звездой.
Громко играла музыка. Колыхались алые флаги, плыли воздушные шарики. На странном доме, похожем на пирамиду, стояли какие-то люди в темных одеждах, среди которых, как рассказывал папа, стоял тот самый. Самый-самый-самый главный. Толя почему-то был уверен, что это должен быть самый высокий и сильный человек из всех. Он вовсю пытался разглядеть его.
А люди все шли и шли. И он плыл над ними, сидя на великаньих папиных плечах. И рядом шла мама.
Толян вспомнил все. Вспомнил, что такое счастье. И так сладко и в то же время нестерпимо горько сделалось на сердце, что в глазах зашевелились слезы.
Он вынырнул. Русалка, улыбаясь, подала ему мокрую ладонь. Толян, плюясь и кашляя, с трудом вскарабкался по скользкой траве на берег.
– Ну что, вспомнил?
Толян не ответил, тяжело потупив взгляд. Русалка потрепала его по бритой голове.
– Разбей болвана.
– Ага. А что потом?
– Потом… суп с котом!
Она лягушачьим прыжком сиганула в воду и исчезла в фонтане брызг.