Глухов-сити
Толян ступил в обширный, оформленный в маниакально черно-белом стиле кабинет. Мышиный жесткий ковер, пепельные стены, широкий белый стол, черные стулья, ретро фотографии на стенах. В потолке сияли нервным дневным светом люминесцентные лампы.
– Анатолий Григорьевич! Добрый день!
Перед ним стоял высокий, энергичный, совершенно лысый молодой человек в очках.
– Здрасьте, – бросил Толян.
– Пожалуйста!
На столе раскинулся единственный источник живых красок в этой комнате: огромный, искусно выполненный макет того, во что в перспективе должно было превратиться Глухово.
– Хм… Интересно, интересно…
Толян медленно ходил вокруг стола, разглядывая с разных сторон свое детище. Менеджер проекта мерил комнату журавлиными шагами, суетливо показывал и рассказывал, что, где и как будет обустроено.
Казино, отель, рестораны, бары, кинотеатр, бани, стрип-клуб, магазины, парковки, электростанция.
Толян с трепетом сознавал, что у него теперь достаточно денег для воплощения всего этого.
– Мы запросили у администрации отчет о системах канализации и водоснабжения в поселке.
– Хех! Вряд ли у них там, кроме выгребных ям что-то есть.
– Я осмелюсь снова задать вам этот вопрос, – менеджер виновато улыбнулся, поправляя очки. – Что вас сподвигло сделать выбор в пользу Глухово? Этот населенный пункт совершенно…
Зазвонил мобильник.
– Простите, щас!
Толян вышел за дверь.
– Алло!
– Здравствуй, Толя.
Многозначительный, тихий, шершавый голос принадлежал Директору.
– Здрасьте, Кирилл Сергеевич!
– Как поживаешь? Давненько я тебя не видел.
– В порядке, Кирилл Сергеевич. Могу хоть сейчас к вам явиться.
– Да нет, нет, не надо. Все нормально. Просто…
– Да?
– Ты знаешь, удивительные вещи творятся в мире.
– Э-э…
– Ты когда последний раз на своей даче был?
– Этим летом. До середины августа.
– Ничего странного там не заметил?
У Толяна недобро екнуло сердце.
– Н-нет.
– Ты же близ Глухово отстроился, да?
– Да.
– Просто, знаешь… – Директор хрипло усмехнулся в трубку. – Сегодня утром открыл газету. Интервью. Какой-то денежный мешок, пожелавший остаться анонимным, вещает о своих планах превратить Глухово… Во что ты думаешь? В русский Лас-Вегас! А? Каковы замашки!
– Да аферюга обычный!
– Я тоже так думаю.
– Поставит два игровых автомата…
– Хе-хе! Да… А это не ты, случайно был?
– А-э… н-нет.
– Я просто читаю. Он там разоткровенничался, сказал, мол, у него хата поблизости стоит. Местность ему, видите ли, в сердце запала. Я прикинул: кто там еще может жить, кроме тебя? Вроде больше некому.
– Да мало ли, Кирилл Сергеевич! Может, он в двадцати километрах живет. И потом… Да что я псих, что ль? В обход вас такие схемы вертеть? И откуда у меня столько денег, я ж не Абрамович!
– Ну да, ну да… Но вообще я почему-то тебя представил. Иногда человек по тексту угадывается.
– Кирилл Сергеевич, – Толян запнулся, чувствуя, как немеет язык. – Ну что вы меня… с грязью равняете. Ну вы же про меня все знаете. Да если б я с ума сошел только! Да разве б я в газетах об этом хвастался! Вы ж меня всегда можете проверить!
«И правда, может!» – с ужасом подумал Толян.
– Ну ладно, ладно… Толя. Просто, если что-то есть за душой, лучше сразу честно признайся. Мы ж тут не волчары. Это я так. Вдруг? Мало ли…
– Да нет у меня ничего за душой.
– Ну и хорошо. Верю! А Лас-Вегас в Глухово – это, конечно, хе-хе! Забавно… было бы.
Директор повесил трубку.
Через час Толян напряженно глядел в выпуклые мертвые глаза истукана.
– Моей жизнью живешь? Интервью раздаешь газетам? Что ж ты задумал, урод?
«Не дергайся, дурак. Нормально все будет. Дело делается», – прошептал в голове болван.
– Да иди ты! – огрызнулся Толян. – Знаю… чего ты хочешь. Но ты не борзей, брат! Я тя в любой момент Моисеичу назад сдам. Или просто разобью! Понял?
Болван презрительно скривил рот. То есть, Толяну показалось, будто его рот искривлен с каким-то особенным презрением.
Толян закрыл глаза и помотал головой.
– Пош-шел ты…
Он вышел из комнаты, хлопнув дверью. Для спокойствия запер ее на ключ.
«Бред какой-то! Что ж мне теперь, и Директора бояться, и его?»
Впервые Толян почувствовал, что ничего не контролирует. Это было страшно. До щекотки.
Всю ночь он хлопал глазами.