Третий сон
Жека ждал, пока повар Зураб разложит по тарелкам лоснящиеся, поджаристо-кровавые куски шашлыка, разольет по бокалам пиво и, пожелав «вкусьно покущат», уйдет на кухню.
– Ты че, нюхаешь, что ли? – спросил он полушепотом, настороженно глядя Толяну в глаза.
– С чего ты взял?
– Вид у тебя странный какой-то. Ты это дело брось! Это Директор пусть кокос себе хоть в чай вместо сахара сыплет. А мы – сам знаешь… Только по праздникам, только со своими!
– Да не нюхаю я! – огрызнулся Толян.
– Выглядишь странно… – прошамкал Жека, жуя шашлык. – Даже не могу понять, почему.
– Короче! К делу давай!
– Да погоди, погоди! Сказать тебе хотел…
– Ну?
– С тобой что-то не так, Толян. Я те это как друг говорю. Все это чувствуют!
– Ну, епт… – Толян мрачно опустил глаза, не зная, чем парировать этот стальной довод.
Он сам чувствовал, что с ним что-то не так.
– Директор на тебя косо смотреть стал.
– С чего?
– Ты ж знаешь, да, что в Глухово творится? Директор не верит, что ты с этим никак не связан.
– А как я могу быть связан? Я че, глава администрации?
Толян нервно отхлебнул пива. Жека пожал плечами.
– Директор – гений. У него нюх особый на людей.
– Параноик он!
– Параноик не параноик, а Соловья раскусил. По пятнышку на ботинке. Помнишь, дело было?
– Н-да…
– Он пока еще не может к тебе нитей нащупать…
– Слушай, а ты че, в натуре веришь, что это я там во всем замешан?
– Не знаю, Толян. Ничего не знаю! Просто предупреждаю, чтобы ты был готов. Он уже совещается с кем-то насчет тебя. Не знаю точно, с кем, но…
– С ума все посходили… – пробормотал Толян.
И вдруг грохнул тарелкой о стол. Осколки фарфора и куски мяса разлетелись по беседке.
– Ты че?!
– Иди!
– Толян! – Жека оторопело вскочил со стула.
– Иди отсюда, иди! Без твоих советов проживу! Давай, давай! Директор заждался!
– Толян, я… как был твой друг, так и остался!
– Все, все, все! Ты мой друг, я твой друг! Токо че-то ты мне глаза режешь! Давай, вали отсюда, блин!
– Я ж ради тебя… Господь свидетель! – Жека поцеловал платиновый крест на груди и, понимающе кивнув, заспешил к своей «Бэхе».
Толян швырнул ему вслед пивной бокал.
– Др-руг!
Он сам не понимал, почему злится на Жеку. Злиться было не на кого, кроме отражения в зеркале.
Толян пришел домой и повалился на диван.
«Что я творю? Какой еще Глухов-сити? Зачем мне это надо?! Это ж не я придумал-то… Надо было русалку с колобком слушать… Епт! Какая на хрен русалка! Какой колобок! Я че, совсем поехал?!»
Толян сел, в отчаянии обхватив голову руками.
«Но ведь болван-то мне не привиделся!»
Он посмотрел в сторону камина. Вспомнил, что истукан теперь стоит наверху в биллиардной, подальше от чужих глаз.
«Пора с ним кончать! Или меня самого кончат!»
Он тут же осекся, поняв, что зашел слишком далеко.
«Его-то я разобью, а как я один из этого дерьма выпутаюсь? Даже если прикажу свернуть все проекты… А что это изменит? Наломал дров, козел! Не-ет, надо до конца идти и во всем ему верить! Иначе смерть!»
«Верь, бойся и проси!»
Толян понял, что урод снова лезет в его мысли.
– Заткнись! Сам решу!
Хоть он уже и знал, что ничего никогда сам не решит.
Ночью опять не спалось. В какой-то момент, не выдержав, Толян встал с кровати и подошел к окну покурить. Была глубокая ночь. В небе, незамутненная облаками, сияла луна. Толян зажег сигарету.
За рекой на холме ему привиделись странные фигуры. Так выглядели бы люди, если б обмазались фосфором и вместо одежды нарядились в серые лохмотья из паутины. Пять, десять, двадцать, сорок… Целая толпа призраков медленно спускалась к его дому по склону, кажется, следуя со стороны далекого кладбища.
У Толяна перехватило дыхание. Пересилив, нахлынувший приступ паники, желание спрятаться в подвал или в шкаф, Толян бросился ко входной двери, запер ее на все замки. Взял из выдвижного ящика пистолет. В следующий миг он понял, что земное оружие вряд ли чем-то поможет против загробных существ.
«Надо быстрей в машину и ехать!» – подумал Толян.
Однако было поздно: призраки уже шатались во дворе.
Толян забился в угол спальни, держа в одной руке пистолет, а в другой ночную лампу.
Незваные гости ввалились в дом, оглашая комнаты стонами и бредовым бормотанием. Они не высаживали дверь, не разбивали стекол, но в то же время вполне отчетливо топали ногами и шуршали одеждами. Это не были бесплотные духи.
Дверь отворилась сама собой. Толян увидел их вблизи.
– Вы кто?!
– Мы-ы кто?! – истерично взвизгнул призрак пожилой женщины в мохнатом берете и огромных очках. – Мы-то «кто»! А вот ты кто?! Ты кто? Ты никто-о!
– Я «кто»! – затрясся седобородый старик в галстуке. – Сорок лет работы в институте Курчатова, трижды лауреат государственной премии, доктор наук! А ты-то кто сам?
– Во-от он, наш новый символ, вы только гляньте! В трусах, да еще и с пистолетом! – вопила старуха в платке, размахивая костылем.
– Рожу-то наел на народных харчах! – басил старик в фуражке, с рядами орденов на груди.
– Вы, молодой человек, воображаете себя хозяином жизни! Так сказать, хищником! – верещал тощий доходяга в очечках и шляпе. – А вы всего лишь жертва! И мне вас жаль! Вы тот самый грядущий хам!
– Какие себе хоромы выстроил! Это я должен жить в таких хоромах! – ревел грузный дед в спортивном костюме.
Призраки вдруг, забыв про Толяна, накинулись на него с упреками.
– Вам че надо?! – заорал Толян.
– Чего нам надо? Он еще спрашивает! – завопила тетка в берете. – Тебе самому чего надо в этой жизни?! Вы же только жрать умеете!
– Я тебе сейчас все выскажу, дорогой мой! Ты глаза-то не отводи! Смотри на меня! – злобно шипел сутулый, плешивый старикашка, пытаясь схватить Толяна за лицо.
– Ты в тюрьме сидел? А я двадцать три года на севере… Не то что! Видишь, зубов не осталось! – скалил свой единственный зуб какой-то побитый инвалид.
– Я вам, простите, щас в морду дам! За все хорошее! – рявкнул, трясясь от злобы, костлявый усач, подскакивая к Толяну.
Толян нажал на курок. Призрак чуть не упал от испуга. Лихорадочно принялся ощупывать не раненную грудь.
– Ах, он стреля-ять! – заголосила толстомордая баба.
– Совсем стыд потеряли!
– Встретил бы я тебя в траншее под Курском – громыхал ветеран. – О-ох, ты бы у меня там пострелял!
– Давай, давай! Патронов на всех не хватит! – тараторила психанутая тетка.
– Вам че надо?! – чуть не плача вскричал Толян. – Че пристали, суки!
Ему было уже не страшно, но дурно. Голова шла кругом, как после ведра чистого спирта.
– Хамите, молодой человек!
– Да он хамить только и умеет! Хамить и жрать!
– Анатолий… Или как вас там? Толян, – сквозь общий ор прорезался мирный, тихий голосок, принадлежавший какому-то стручку с маслянистыми глазками. – Вы же помните, что вы должны сделать? Вот и сделайте. Прямо сейчас, на наших глазах.
– Что? Что? Что сделать? – бормотал Толян в полубреду.
– Что сделать?! Он спрашивает, что сде-елать!
– Да теперь уж ничего не сделаешь! Сделал все, что мог!
– Доброе дело, скотина, сделай! Хоть какое-то!
Толян озверел. Он схватил с кровати одеяло, вытряхнул из пододеяльника содержимое и принялся хватать призраков одного за другим, бросая их в пододеяльник, как в мешок.
Привидения с воплями носились по спальне. Возмущались, охали, сыпали проклятиями, обиженно кричали что-то из пододеяльника, грозили подать жалобу.
– Вон отсюда все! – рычал Толян. – Мой дом! Моя жизнь! Никому ничего не дам, падлы!
Толян проснулся на полу, борясь с одеялом.